–  А теперь, пожалуйста, поставьте себя на наше место, - вмешался Шурик, - В час дня по местному времени, то есть через два с половиной часа, от Хабаровска до Москвы отъедет наш поезд. Мы бы очень хотели на него успеть. Вместо этого вы можете отдать нас в руки Камского, по его указанию, которое, кстати, вы выполнять не обязаны, так как ему вы не подчинены. Он не имеет права вами командовать. Он имеет право командовать лишь солдатами части, то есть даже нами он не имеет права командовать. Мы уволены еще вчера, вы это уже знаете. Вы, конечно, можете пойти у него на поводу и передать нас в его руки. Смею вас уверить он будет этому несказанно рад. И в следующий раз будет вами командовать, воспринимая это как само собой разумеющееся.

–  Да, да, - поддакнул Серега.

–  Но я Вас прошу, отпустите нас. Тем более, что поступая таким образом, вы выполняете, в конце концов, приказ командира.

Женщина задумалась:

–  Я позвоню в кладовую.

Кладовой она называла каптерку.

После телефонного разговора она вернулась к ребятам и сообщила:

–  Да, действительно, Камского сейчас в кладовой нет и кладовщик не знает, когда он придет. Тогда я действительно выдам вам все документы, поскольку, вы и в самом деле уволены приказом командира еще вчера.

Она выдала им документы и сказала им сухое "до свиданья".

Шурик с Серегой вышли за ворота штаба и Шурик негромко, все еще не веря что все закончилось, спросил:

–  Так это что? Действительно все, что ли?

Серега утвердительно кивнул:

–  Все. Даже буднично как-то. Отвык я от общения с нормальными людьми…

–  Это потому, что уже настроились в душе на прощальный концерт в исполнении Папы Камского.

При упоминании имени Папы Камского Шурик не выдержал и с чувством глубокого отвращения злобно сплюнул.

Через час, уже купив билеты на поезд и перекусив в столовой, Шурик предложил купить пару батончиков к чаю в дорогу. Увидав возле булочной телефонный аппарат, Ионов предложил Шурику:

–  Давай, звякнем в каптерку, чтобы он перезвонил ребятам на Крону. Пусть им скажет, что у нас все нормально, что с билетами на Москву проблем нет, и что мы уезжаем. А то там наверняка Оскар с Максом гадают как наши дела.

Шурик заколебался:

–  А сколько у нас до поезда? Через пятнадцать минут поезд подойдет и объявят посадку…

–  Ну и что? Тут шагать от силы минут пять.

–  Да? Тогда давай звякнем. Только смотри, не рассусоливай с разговором.

–  Спокойно. Пособи.

Опустив в аппарат двушку и держа одной рукой батон, Серега свободной рукой стал набирать номер. Шурик тем временем держал телефонную трубку прижав ее к уху. В трубке прогудели гудки, и вдруг вместо предполагаемого голоса каптерщика в ухо Шурику ударил пьяный голос Папы Камского:

–  Алло.

Шурик растерялся, но надеясь, что Папа спьяну его не узнает, сказал:

–  Гурьева, пожалуйста.

Папа Камский в ответ подышал шумно, после чего спросил:

–  Это ты?

–  Я.

–  Где ты?

Шурик подбоченился и встал в независимую позу:

–  А в чем дело?

–  В чем дело? Меньше спрашивай. Давай, вместе с остальными бегом сюда, в каптерку.

–  Зачем? Что я там забыл?

–  Что ты забыл? Ты обманом получил документы. Это раз. Ты не прошел предувольнительного осмотра. Два. Этого уже хватит. Бегом сюда.

–  Так, - злорадно сказал Шурик, - документы я должен был получить еще вчера, так как я уволен еще вчерашним числом. Об этом в моих документах есть запись, подтвержденная подписью командира части. Это - раз. Во вторых - проходить какой бы то ни было осмотр я не собираюсь и не обязан, поскольку еду домой в своей родной гражданской одежде, а вашу, армейскую, я до последней шмотины сдал под роспись ответственному лицу. И, ясное дело, я не собираюсь соваться в ваш гадюшник, потому что не желаю иметь никаких дел и бесед с пьяными прапорщиками, которым я не обязан подчиняться еще со вчерашнего дня.

Папа Камский засопел, понимая что никаких козырных фраз против Шурика у него нет. Ориентируясь на спокойный и уверенный тон Шурика, Папа Камский так же спокойно и небрежно начал выкладывать:

–  Хорошо. Тогда запомни. Твоя фамилия и фамилии других будут сообщены патрулю в аэропорту, и они вас сумеют задержать и передать нам в руки.

Шурик прыснул:

–  Не забудьте в состав патруля направить служебных собак и взвод пулеметчиков. И, позволю себе кому-то напомнить, моя фамилия у меня ни на спине, ни на лбу, ни на каком другом месте не написана. Так что у патруля могут быть затруднения с опознанием личности. Чтоб нас узнать, придется уж Вам самим, любезный Вячеслав Александрович, возглавить погоню. Хотя я не знаю, что у патруля должно вызывать большее раздражение: демобилизованные солдаты у которых с документами полный порядок, или прапорщик, пьяный в усмерть?

Серега, уже давно сообразивший с кем разговаривает Шурик, потянулся к трубке.

–  Дай, дай, я тоже, пару слов…

Он выхватил у Шурика трубку и услужливо произнес в микрофон:

–  Товарищ старший прапорщик? Это Ионов. Да. Слушаю вас.

Папа Камский, очевидно, начал пересказывать свои требования по второму разу, теперь уже Ионову. Ионов иронично закатывал глаза, серьезно поддакивая Папе. Вдруг он спросил:

–  А как же билеты? Ведь мы билеты уже взяли… Сдать? Хорошо, понял, сдадим…