–  А расписку? Привезли?

–  Привезли.

–  Сюда.

Серега и Шурик протянули расписки. Старшина долго покачиваясь смотрел на расписки, потом шумно вдохнул через нос и причмокнул:

–  А, вещички ваши, где они?

–  Вещичек нет. Что понадобится - купим.

–  Денежные, значит?

–  Не густо, но есть. На хлеб хватит.

–  А на билет?

–  На билет получим требование.

–  И куда ж вы с ним?

Дело было ясное: Папа Камский набивался на то, чтобы призывники обратились к нему за помощью в отправке домой. Папа был в городе прапорщик известный, и друзей у него было много. Он мог оказать такую услугу, как договориться с внеочередной посадкой на рейс в Европу, а, может статься, у него уже были забронированы места. Делал это Папа, конечно же, не бескорыстно. В обмен на его любезность полагалось поставить ему коньяки и водки. Но Шурик и Серега между собой уже давно договорились о том, что поедут из Хабаровска поездом. Во-первых, пояснял Шурик, никакой зависимости от этого Папы Камского, ну, а во вторых: когда еще выпадет такая возможность проехать на поезде через всю страну, от Дальнего Востока до Москвы? Такой возможностью, считал Шурик, пренебрегать нельзя.

Папа Камский тем временем продолжал:

–  Так куда же вы потом с этим самым требованием?

–  Потом - домой.

–  Э, нет, -радостно сказал Папа, - Потом я обязан вас отвезти на пересылку.

Да. На дембельскую пересылку. И вы там будете ждать своего самолета, пока вас не вызовут и не увезут на нем. Ясно вам, голубчики вы мои? Может быть, там, на этой самой пересылке, вы и дождетесь всех своих дружков, которые будут увольняться примерно через полмесяца, а то и того дольше. Бывает так, что люди о-о-очень долго не могут улететь. Если я очень попрошу.

–  А нельзя самостоятельно ехать? Просто самим?

–  Можно, - сказал Папа, - Но я не хочу. Ясно?

–  Ясно, - сказал Шурик. Самые худшие его опасения грозили обернуться реальностью.

–  Понятливый, - Папа мотнул головой в сторону Шурика. От этого движения его самого повело в сторону так сильно, что он чуть не рухнул с табурета на котором сидел. Стал вовсе очевидно, что Папа Камский пьян совершенно. Папа уцепился рукой за стол и, набычившись, уставился на Шурика и остальных. Шурик постарался как можно скорее согнать с лица выражение презрения и брезгливости.

–  Что?!
– выкрикнул Папа, - думаете, я пьяный?! Думаете, нажрался прапорщик?! Думаете, вы можете на меня плевать? Так вот вам! Вы у меня вот где!

С этими словами Папа Камский помахал волосатым кулаком. Его красное пропитое лицо исказилось от злости:

–  Сейчас! Идти к ответственной по документам! Получить документы, требование, деньги на проезд и возвращаться сюда! Ждать моего приезда! Понятно? Все!

Папа ударил кулаком по столу и перевел стекленеющий взгляд на собственный кулак. Он оторвал его от поверхности стола поднес к собственным глазам и оглядел так, будто видел его впервые. Покончив с осмотром Папа Камский вновь протянул кулак по направлению к дембелям:

–  Видали? Вот вы у меня где! Проценко, иди заводи машину, поедем за пополнением на пересылку. А вам, Вам тут меня с документами дожидаться! Все!

Папа встал с табурета, втянул в себя воздух через нос, весь подобрался, и, распахнув дверь каптерки быстро пошагал по коридору.

Все в каптерке перевели дух. Каптерщик покачал головой:

–  Ох и залупился же он на вас! Уж как ждал вас с утра! Пьет и приговаривает: "Они у меня за все ответят! За все рассчитаются, интеллигенты сраные", говорит. Ну, что будете думать? За коньяком?

–  За документами, - мрачно сказал Ионов, - Пошли ребята.

Документы и все прочее им выдавала женщина в штатском, новый сотрудник части, о которой ребята уже слышали, но видели впервые. Она выписала им документы и замялась:

–  А вот насчет того, чтобы отдать их вам в руки… Камский сказал, чтобы я их выписала, но чтобы отдала ему…

–  Почему?
– вежливо спросил Шурик, искренне изображая недоумение на своем лице.

–  Не знаю, - пожала плечами женщина.

–  Насколько я понимаю, - вступил Ионов, - формально мы уволены еще вчера?

–  Да.

–  Тогда какие же могут быть причины для задержки?

–  Формально их быть не может. Командир сказал: уволить и все. Но вот Камский…

–  Понимаете, - мягко усилил нажим Серега, - то что сказал Камский, это прихоть Камского, но не приказ командира, которому все мы подчинялись, пока служили в одной части. Теперь командир приказал нас уволить. И это его приказ. Вы, кстати, Камского, с утра видели?

–  Н - нет. Но разговаривала с ним по телефону./ - И не заметили в его разговоре ничего странного?

–  Ну…

–  Вот, вот. Он уже хорош, я вас уверяю. И его прихоть заполучить в руки наши документы может быть объяснена только желанием поглумиться над нами персонально и припомнить нам все старые обиды, кои мы имеем друг на друга по истечении полутора лет службы. Это я вам говорю без обиняков, как гражданский человек, поскольку я более уже не являюсь военнослужащим проходящим службу в вашей части. И вы это знаете не хуже меня, поскольку сами делали запись в своих книгах и документах, прежде чем их подписал командир.