— Или я на его… - пробормотал лич.

— Или ты на его. Ну это вы уже сами должны между собой решить.

— Все верно, - кивнул Мал Хакар.
– Спасибо и прощай, женщина без имени.

Он развернулся и решительно пошел на свет.

— Что-то подсказывает мне, что мы с тобой, еще встретимся, - она слабо улыбнулась ему вслед.

***

Мал Хакар очутился в месте, которое было лишь немного светлее обители безымянной женщины. Почти сразу же он понял, что прибыл именно туда, куда намеревался — он находился в каюте корабля, идущего от Алдуина в Залив Жемчуга, а на койке спал Хасан Нортваллей — молодой и еще ничего не знающий, ребенок, чьими единственными проблемами были отчисление из Академии и разлука с Асией.

«В дневнике было сказано, что с помощью Тропы Теней я могу скрываться внутри своего тела. Нужно попробовать», - лич подошел к спящему юноше и прикоснулся к его голове. На мгновение стало темно, а потом он очутился в другом месте. Здесь было намного светлее, чем в каюте, хотя никаких источников света не было.

— Светлое место, - произнес Мал Хакар.
– Должно быть, это моя голова.

Осмотревшись, он понял что не один — неподалеку от него находились знакомые врата Мира Теней, а рядом с ними, спиной к личу и лицом к вратам стоял молодой Хасан Нортваллей.

«Ну вот, дожили, я сам у себя в голове», - подумал лич и в этот момент Хасан обернулся.

— Кто ты?
– испуганно спросил он.

«Гоблин подери это глючное заклинание! То есть, получается, я могу прятаться в своем теле от всех, кроме самого себя? И что мне ему, то есть мне, отвечать?» - раздосадованно подумал Мал Хакар.

— Кто ты?
– испуганно спросил он.

— Ты сам знаешь, кто я, - сказал он, решив в конце концов ответить неопределенно.

— Асия, это ты?

«Это мы уже проходили, - вспомнил лич.
– Ладно, легче притворится Асией, чем все объяснять.»

Он ничего не ответил Хасану.

— Почему ты здесь?
– не унимался молодой маг.
– И кстати, где мы?

— Полагаю, мы у тебя в голове, - отозвался лич.

— Это что-то вроде галлюцинации?

— Можешь думать, как хочешь.

— Слушай, если ты злишься, что меня выгнали, то в этом есть и твоя вина, - к удивлению лича, Хасан говорил достаточно рассудительно. — Не стоило тебе водиться с этой болтуньей Констанцией. Хотя, кто же знал, что она примется за нами шпионить.

— Констанция не имеет значения, - отмахнулся Мал Хакар.
– Она умрет.

— Умрет? Почему?

— Это не так уж важно.

— Погоди, это важно! Если с ней что-то случится прямо сейчас, это будет подозрительно.

— Это будет еще нескоро, - ответил лич.
– Впрочем, раз уж мы в твоей голове, думаю я смогу это показать.

Он взмахнул рукой и воспоминания из его головы потекли в голову Хасана. В сущности, он не был точно уверен, что куда течет, ибо, строго говоря, это была голова одного и того же человека. Так или иначе, прямо перед ними появилась ожившая картинка — Хасан сражается с Констанцией.

Огромные когти ударили колдунью по рукам и огненный шар, сорвавшись, ушел в землю. В тот же миг появившиеся из земли корни оплели девушку, а Ар’ак’ша приставила пятерку когтей ей к горлу. Судя по всему, вместе с исчезнувшим огненным шаром иссякла и ярость Констанции — ее глаза приобрели естественный цвет а растрепанные волосы теперь свисали вниз, как и положено.

— Хватит, - произнес Хасан.
– Возвращайся к Асии и скажи, чтобы она не попадалась мне на глаза. И сама тоже не попадайся.

Констанция подняла голову и посмотрела на него столь ненавидящим взглядом, что чародей сразу понял, что сейчас произойдет.

«Море Пламени? Собирается сжечь себя вместе со мной?»

Рефлексы первого призрака сработали безупречно — в тот самый миг, когда Констанция приняла решение о самоубийственном всесожжении, когти Ар’ак’ши чиркнули волшебнице по горлу.

Тело чародейки обмякло, не упав лишь по тому, что его поддерживали древесные путы Хасана. Молодой чародей и сам был близок к тому, чтобы свалиться на землю.

— Что? Это я? Убиваю Констанцию?
– воскликнул Хасан.
– Этого не может быть!

— Так и будет, - сообщил лич, и, сраженный внезапной догадкой, поспешно покинул голову Хасана. Оказавшись в каюте, он вновь активировал Тропу Теней и перенесся на два месяца вперед. Это был день встречи Хасана с Мал Ксаном и лич был уверен, что в тот день у него не было времени копаться в своей голове, а значит никто не помешает ему спокойно посидеть у себя в голове и подумать.

«Что же это получается? Тот разговор, который был у меня… со мной, я помню его. В тот день я первый раз встретился с собой-личем и не поверил, когда мне показали смерть Констанции. А теперь я сам же это сделал. Получается, быть просто наблюдателем не получится и мне придется рассказать мне-человеку все то, что я когда-то услышал от себя-лича? Нет, это конечно вполне логично, но ведь я сейчас наверное всего и не вспомню… Что будет, если я сделаю что-то не так, как было тогда? Блин, повезло хотя бы, что имя Зазингела узнал, не надо будет хоть об этом думать…»