В этот момент удача наконец улыбнулась Нэвэн — если гибель друга можно было считать удачей. Унолиф пал, сраженный клинком Сар’ара, и леди-командующая ощутила прилив сил.

«Унолиф, дурак…» (эльф. «Унолиф, аласайла…»), - печально подумала та ее часть, что была эльфийкой.

«Сейчас» (эльф. «Сина лу»), - приказала та ее часть, что была воительницей.

Нэвэн позволила оркше нанести удар в живот и, выдержав его, схватила Анаконду за руку. Теперь эльфийка куда лучше, чем в начала поединка, осознавала, насколько стремительными могут быть удары ассасинши, и потому отказалась от первоначального плана в пользу менее рискованного — вместо того, чтобы попытаться ударить оркшу в сердце, она нанесла удар в предплечье, намереваясь отсечь противнице кисть. Но за мгновение до того, как сталь должна была разрубить плоть Анаконды, левый глаз оркши вспыхнул, и клинок разлетелся на куски. Разбираться было некогда, и эльфийка просто бросилась вперед, увлекая противницу на землю своим весом. Оказавшись сверху, Нэвэн ударила оркшу в челюсть кулаком правой руки, левой продолжая удерживать руку Анаконды… Раздался хруст, и воительница поняла, что сломала по крайней мере два пальца — кожа ассасинши была тверда, как камень. И в этот момент Анаконда разинула пасть… не открыла рот, а именно разинула пасть. Швы, скреплявшие края разрезов на ее щеках, разорвались и Нэвэн увидела самый чудовищный оскал, какой только можно было вообразить — хотя раньше ей доводилось смотреть в пасть крокодилу. Вместо обычных для орка сорока зубов (двадцать-тридцать из которых у большинства орков оказывались выбиты еще в юности), у Анаконды были все шестьдесят. Клыки и резцы, чередуясь, покрывали челюсти до самого конца.

— Хорошо быть уродиной, не так ли?
– поинтересовалась оркша.

Нэвэн что было силы вцепилась в плечи ассасинши, чтобы не дать той подняться. Но Анаконда рывком преодолела ее сопротивление и ее чудовищные зубы вонзились в плечо эльфийки. В три укуса она отделила голову воительницы от тела.

— Мур барут… Мар ко-рох? Мар хат марадар-варох мур хугр башгу. Кобра хат ко… (ороч. «Мы молодцы… Что это со мной? Обычно это Кобра забирает головы своих жертв, а не я…» Фразу «Мур барут» — «мы молодцы» — верные традициям орки говорят после каждого успешного дела, в том числе убийства. Она не подразумевает похвалы кому-то конкретному, а скорее означает «хорошая работа».) - произнесла оркша, скидывая с себя обезглавленный труп. Подняв голову Нэвэн за косичку, она заглянула в мертвые глаза эльфийки.
– Ты оказалась не сложной, но приятной работой. Вот бы моя сестра была хоть в половину так хороша, как ты…

***

Когда Са’оре исчезла с поля боя, а друид использовал одно из окружавших храм вишневых деревьев, чтобы телепортировать членов Золотого Листа следом за ней, Дафейс, Амелия и Полиандр остались втроем против толпы эльфов и троих йети… один из которых, впрочем, должен был быть союзником, но это не делало ситуацию менее опасной.

— Насколько все плохо?
– осторожно поинтересовалась Ариша, выглядывая из-за колонны.

— Хуже некуда… - отозвалась Амелия, и в тот же момент Дафейс ответил:

— Лучше некуда! Сейчас мы их покрошим!

С этими словами он направил на лежащего на полу Кумара палку, полученную от Сао’ре. Однорукий лучник распался на косточки, которые помчались по воздуху к Дафейсу. Но вместо того, чтобы сложиться в костяной доспех, как это обычно случается под воздействием способностей дрога, кости образовали грудную клетку, две конечности и позвоночный столб, а затем приросли к скелету Дафейса возле правой лопатки. Оставшиеся кости собрались во что-то вроде хвоста.

— Ты наконец получил его, командир?
– спросил Кумар, нагибаясь и подбирая с пола копье.

— Ага… - отозвался Дафейс.
– Три из пяти Костяных Властей мертвец может заслужить сам, но две последних можно получить лишь в дар от могущественного некроманта, и старый господин не был склонен делать такие подарки… Но теперь Оссис Витис у меня.

— Ого… - произнес Полиандр.
– И скольких ты сможешь соединить?

— За кого ты меня принимаешь? Я легко смогу соединить всех здесь, - Дафейс направил палку на на лежащих возле дверей скелетов, павших в бою с Золотым Листом. Многие их кости, включая и черепа, были раздроблены, так что полноценного подкрепления из них не вышло, однако они смогли добавить пару дополнительных рук и ног, и несколько удлинить хвост.

— Что он делает?
– спросила Мелисса, выглядывая из-за алтаря, за которым он пряталась на протяжении всего сражения.

— Оссис Витис — это разрешение для скелета сформировать Легион, - объяснил чернокнижник.
– Количество соединяемых воинов обычно зависит от силы получившего Оссис Витис, и способности Клинка Смерти или дрога могут значительно увеличить это количество. Раз Дафейс сразу является и тем и другим, мы можем увидеть нечто действительно поразительное.

— Госпожа Вакилла рассказывала об этом, - закивала Амелия.
– Легион, с которым она сражалась был очень силен и она не смогла бы победить его, если бы не использовала боевую магию.

— Тот Легион, о котором рассказывала госпожа Вакилла, состоял лишь из двух скелетов, - напомнила Ариша.
– Невозможно представить, насколько силен будет составленный из многих.

— Согласен, давайте посмотрим, - предложил Полиандр.

Он выскочил в дверной проем. Эльфы обступили храм, но держались на почтительном расстоянии, опасаясь бушующих йети. Чернокнижник выпустил из ладоней мощную струю воды, сбивая эльфов с ног и пробивая брешь в их строю.

— Дафейс!
– распорядился он.
– Беги и собери еще!

— Ага!
– отозвался дрог, устремляясь вниз по склону холма. Он пробежал по пытавшимся подняться с земли эльфам, топча их ногами и круша хвостом. Ниже по склону было разбросано немало поврежденных и даже вполне боеспособных скелетов и Легион начал стремительно расти.

— Жалко, что к Легиону можно присоединить только воскрешенных скелетов — те три тысячи могли бы неплохо его дополнить, - процедил Полиандр, снова прячась за косяком храма — те из эльфов, кого не затронуло его заклинание, уже начали выцеливать его из луков.