— Ошибка Хасана была в том, что он был слишком благороден и позволил себя поймать, - прошептала она, убедившись, что Грейфлейм слишком далеко, чтобы ее услышать.
– Я ее не повторю.

Она накинула капюшон своего серого дорожного плаща и телепортировалась.

***

Первый переход армии нежити после Великого Царцинского Сражения продолжался всю ночь и большую часть следующего утра. В конце концов силы мертвецов натолкнулись на небольшую заставу Северной Дивизии, в результате чего между авангардом-обозом Хасана и гарнизоном заставы произошла стычка. Ни одна из сторон не имела особого желания затягивать бой или сражаться до последней капли крови, так что после двадцатиминутного сражения гарнизон отступил. Тем не менее, походный порядок уже был нарушен, и Хасан объявил пятичасовой привал. Еще раз осмотрев поле боя, некромант вдруг заметил знакомое лицо, вернее череп.

— Кротыш, это ты?
– спросил он у скелета-гнома.

— Да, начальник, - отозвался тот.
– Как вы сказали, стало быть, пятьдесят лучших стрелков собрать, Старик сразу нас троих отыскал и зачислил в отряд.

Оглядевшись, Хасан понял, каких «троих» имел ввиду гном — еще два бывших члена его штурмового отряда — лучник, захватывавший вместе с ним Длинный Мост и арбалетчик, отличившийся в сражении против Красного Батальона, — тоже были здесь.

— А как остальные наши?
– спросил он у гнома.
– Ну, в смысле, Мардока-то больше нет…

— Да, мы уже слышали, - ответил скелет.
– Такой был человек, всегда знал, где в деревнях затарено пиво… Мы трое и Храшк… ну, помните орка — клинка смерти? Вот он… Мы сейчас здесь, в этом отряде. Мурцин погиб еще у Перекрестка. Про упырей ничего не знаю… Музыкант до сих пор служит где-то у господина Зазингела.

— Я скажу, чтобы его перевели к вам, - пообещал Хасан.
– Он забавные песни пел.

Он отыскал Старика и дал ему задание восполнить потери авангарда за счет остальных отрядов, в том числе забрав из отряда Зазингела музыканта и несколько упырей. Он неопределенно сказал «несколько», но Старик отлично понял, кого именно из упырей Хасан хочет видеть в своем окружении и, через пятнадцать минут, заходя в штабную палатку, некромант краем глаза заметил возвышающуюся над строем скелетов громаду упыря-огра, а рядом с ним (разглядеть его Хасан не смог, но он и так знал, кто там будет стоять) стоял тот самый первый упырь, воскрешенный им в деревне Глубокие Ямы к югу от Перекрестка.

Привал планировался довольно короткий, так что разбивать полноценный лагерь не стали. Нежить просто кольцом окружила небольшой холм, на котором расположились чернокнижники и ведьмы, а у подножья этого холма остановился обоз и поставили штабную палатку. Церцея предложила поставить отдельную палатку для Хасана, но он сказал, что коль скоро для остальных членов Кисти палаток не планируется, он отдохнет в штабной вместе со всеми. Впрочем, далеко не все собирались отдыхать — Сар’ар в своей обычной манере отправился поразмышлять в одиночестве, а Змея решила лично проруководить выдачей из обоза пайков чернокнижникам, после чего направилась в лазарет — проверить состояние Мелипсихоны и Никодима Однорукого. Семасцион, Зазингел и Хасан расположились в штабной палатке. Хасан устроился в кресле рядом с большой стопкой книг — для удобства транспортировки все книги, принадлежавшие членам Кисти, перевозили вместе и на привалах они хранились в штабной палатке, так что владельцы не должны были бегать по обозу, разыскивая, куда же запихали вдруг понадобившуюся книжку. Большая часть книг принадлежала Мал Ксану, и, хотя он нередко делился ими с младшими чернокнижниками, многие из этих книг Хасан видел впервые. Спать в штабной палатке он считал слишком опасным — вдруг кому-то из некромантов придет в голову придушить его во сне — к тому же, он, в отличие от остальных, имел возможность вздремнуть в повозке во время ночного перехода. Так что молодой некромант принялся разглядывать книги.

Первый же открытый им манускрипт был посвящен исследованиям Темного Ритуала, и Хасан, не исключавший, что по политическим причинам ему рано или поздно придется превратится в лича, погрузился в чтение. Минут через двадцать его оторвало от этого занятия появление Церцеи.

— Хозяин, твои ведьмы слишком много едят, - пожаловалась она.
– Наши запасы не были рассчитаны на дополнительные тридцать ртов.

— Предложи им сесть на диету, - отозвался Хасан, пытаясь не отрываться от книги.

— Уже. Вернее, я пообещала отравить половину пайков.

— И что тебе ответили?

— Пригрозили поджарить, заморозить, проклясть и наслать порчу, - ответила девушка, устало опускаясь в кресло напротив Хасана.
– Уффф… нелегко быть Арз’ман’дан, скажу я тебе.

Некромант понял, что если он немедленно не отложит книжку и не посочувствует Церцее, первым же отравленным пайком может оказаться его собственный.

— Не беспокойся, это ведь временно, - сказал он.
– Когда Мелипсихона поправится, мы сможем сделать тебя Форефингером, а ее — снова Арз’ман’дан. Если захочешь, конечно.

— Кстати насчет Мелипсихоны, я не уверена, что она поправится. Она по прежнему не подает признаков жизни, помимо пульса и дыхания. Если так продолжится еще несколько дней, она может умереть от жажды.

— Есть версии, что это может быть такое?

— Не знаю. Ир’шаз, как я слышала, обладал способностью вселятся в тела людей. Судя по всему, в момент гибели лорда Ксана он воспользовался этой способностью, чтобы избежать смерти — ведь призраки исчезают со смертью вызвавшего их.

— Если Ир’шаз и правда в теле Мелипсихоны, почему он никак не проявит себя?
– спросил некромант.

— Я не знаю. Эта способность очень редкая и информации о ней очень мало. Очевидно, что-то пошло не так. Может быть, они оба умерли… всмысле, духовно. А может, все еще сражаются где-то внутри за власть над телом.

— Понятно. А что с твоим вторым пациентом? Никодим, кажется?

— А, этот… Ну, по его собственным словам, он угодил под Высшее Заклинание Великого Мага. На нем живого места нет — понятия не имею, как он смог уползти с поля боя и добраться до лагеря. Тем не менее, его состояние стабильно и он даже сможет ходить… со временем.