Теперь молодые люди остались вдвоем, и это, несмотря на всю логичность и оправданность такого решения, ощутимо напрягало Рей. Как будто последняя ступень приличия осталась позади, и сейчас их с Беном вовсе ничто не разделяло.

Обязанности Трипио частично взял на себя Бен. Пока Рей занималась ремонтом «Джампмастера», ее подопечный, который, обретя Силу, и в самом деле сделался куда более самостоятельным, приглядывал за «Саблей», готовил еду — словом, делал всю ту работу, которая не требовала особых физических усилий. Добровольно, без ропота и стеснения. Не считая зазорным ни одно из этих дел. Будучи просто доволен тем, что в кои-то веки может быть полезен.

Честно говоря, Рей была поражена. Если бы раньше ей кто-нибудь сказал, что темный принц Первого Ордена умеет готовить и заниматься домашним хозяйством, она вряд ли бы поверила. Сам Бен объяснил свои внезапно открывшиеся способности довольно просто: «Люк Скайуокер добивался, чтобы каждый из его учеников умел сам себя обслужить».

Жареное мясо рилотского рикрита с какими-то специями, зелень и несколько картофелин. Обед вышел довольно простым, без излишеств. Однако Рей, порядком проголодавшаяся, как всегда уплетала за обе щеки. В этот момент для нее не было пищи вкуснее.

С кончиков ее волос капала вода, а руки все еще пахли смазкой, сколько девушка их ни терла.

Она старалась не глядеть на Бена, сидевшего напротив, как будто опасалась, что глаза выдадут ее. Каждое мгновение Рей с трепетом думала: «Он знает… конечно же он знает, иначе и быть не может». Призрачная нить Уз должна была донести до него ее чувства: смятение и робкий восторг, спутанные в один узел.

Ей было стыдно. Как ни крути, у нее имелись причины стыдиться, избегать его взгляда, прятать глаза, тайно сгорая от страха. Ведь это она сама оттолкнула его еще совсем недавно.

Трудно сказать, чего она опасалась больше — того, что он хочет видеть ее своей любовницей, или того, что ни он, ни она не остановятся на этом? Ведь она знала — после того, что произошло между ними, когда к Бену едва успела вернуться Сила, — знала, что, доверившись страсти, ни он, ни она сама уже не смогут остановиться…

Голос Бена выдернул ее из раздумий, заставив вздрогнуть.

— Как продвигаются дела с ремонтом? — осведомился юноша без особого, однако, интереса. Просто для того, чтобы как-то начать разговор.

Рей пожала плечами.

— Дефлекторы барахлят через один. Я подлатала, что смогла. Думаю, один перелет защита выдержит, а большего нам и не надо. Если, конечно, в дороге на наше ведро не нападут космические пираты.

— На Татуине, насколько мне известно, этого сброда полно, — походя заметил Бен, не особо, впрочем, расположенный спорить.

Он и сам понимал, чего может стоить им каждый лишний день задержки. Если первоорденцы доберутся сюда, доберутся до Рей… да и своей матери он не поможет, сидя посреди леса на этой никчемной планетке.

— Но гиперпривод исправен? — спросил Бен с дрожью нетерпения в голосе.

— Теперь да. И гиперпривод, и система репульсорных двигателей.

Это значило, что «Джампмастер», по крайней мере, в состоянии выйти из атмосферы планеты и совершить прыжок.

Рей понимала Маз, которая как-то призналась, что просто обожает кореллианские корабли. Эти звездолеты были предельно просты не только в эксплуатации, но и в ремонте благодаря стандартной конструкции — не такой сложной, как, скажем, у каламарианских крейсеров, — и открытой файловой системе бортовых компьютеров. Вероятно, именно поэтому выходцы с Кореллианских верфей стали первыми в ряду незаконно модернизированных судов. Практически любая деталь, даже инородная, легко приживалась в них.

— И когда мы вылетаем?

— Завтра с утра я в последний раз проверю работу двигателей, и если все окажется в порядке, думаю, к вечеру мы сможем выдвинуться в путь.

Бен задумчиво кивнул и, помолчав еще немного, уточнил:

— Стало быть, это наша последняя ночь на «Сабле».

— Выходит, что так, — подтвердила Рей немного растерянно. И добавила, сама не ведая, зачем: — Будешь скучать?

Ее собеседник оглядел обстановку вокруг каким-то странным взглядом, в котором смешались тоска и настороженность, теплота и отчуждение.

Половина его детства прошла на этом корабле. В нескончаемых странствиях по окраинным мирам в поисках неведомых артефактов. В обществе Скайуокера с его бесконечными наставлениями и байками о прошлом. Хотел того Бен или нет, а «Нефритовая сабля» давненько стала важной частью его жизни. Его душа поневоле укоренилась здесь. Так бывает. Мы оставляем часть себя там, где нам пусть не всегда хорошо, но всегда уютно и спокойно. Чаще всего такие места и зовутся домом.

Да, так и есть. Пожалуй, что именно «Сабля» стала настоящим домом для юного Бена Соло — а не храм, не Явинская академия. Раньше, до того, как Кайло Рен поработил его — до того, как он позволил Кайло сделать это, — падаван Скайуокера был такой же неприкаянной душой, как и сам магистр. И его это устраивало, хатт побери!