Тут Лэндо тяжело сглотнул. Почти семь лет. Все это время Бен находился в руках Первого Ордена. От одной этой мысли у Калриссиана переворачивались все внутренности.

Он знал, о чем речь. На своем веку ему довелось повидать людей, которым насильно давали медленные яды, чтобы добиться от них подчинения при помощи боли. И тех, кого он видел, уже, по большому счету, трудно было назвать людьми. Искалеченные, изуродованные существа, лишенные собственной воли. Чтобы добиться такого эффекта обычно требовалось не больше нескольких месяцев. Но юноша терпел несколько лет. И, судя по всему, так и не сломался.

— Что этим ублюдкам было нужно от Бена? — в отчаянии спросил Калриссиан.

— Он — наследник Скайуокеров. Внук Дарта Вейдера, — отозвалась Рей. — А значит, лакомый кусок для Сноука.

— Так ты знаешь? — изумленно вопросил Лэндо, и девушка поняла, что тот имеет в виду, скорее всего, правду о Вейдере и об их с Беном родстве.

— Да, Люк Скайуокер рассказал мне все.

— Кто ты ему?

— Я — его ученица, — спокойно ответила Рей.

— Ты училась в Академии?

Девушка покачала головой.

— Нет, мастер Люк отыскал меня уже позднее.

— Где?

— На Джакку.

— У старика Сан Текки?

— Нет, я жила сама по себе. Собирала мусор в пустыне.

Рей помолчала немного. Затем продолжила:

— Я — никто. Обычная сирота. Я была одинока, и мастер Люк тоже был одинок, раздавлен потерей. Он винил себя в случившемся. И ему… очень недоставало племянника, — девушка печально вздохнула, опустив глаза на миг. — Наша встреча стала исцелением для нас обоих. Люк Скайуокер был для меня, словно родной отец. Он многому меня научил…

Странно. Рей уже не отслеживала, сколько неправды в ее словах. Когда лжец находит благодарного слушателя, это похоже на катание на санках с ледяной горки: стоит немного подтолкнуть санки — и дальше те сами покатятся вниз. Тогда остановить их будет уже непросто. Девушка балансировала на грани между правдой и ловким вымыслом. Она говорила то, что считала или хотела бы считать истиной, все больше входя во вкус. Кому не известно это захватывающее чувство, когда можно безбоязненно выдать желаемое за действительное?

— Когда вы узнали, что Бен жив? — спросил Лэндо.

— Не так давно. Его держали на базе «Старкиллер»…

— «Старкиллер»? Очередная «Звезда Смерти», которую уничтожили ребята Леи?

Она пожала плечами.

— Можно и так сказать. Хан Соло и Чубакка вызвались участвовать в той операции, чтобы найти Бена и попытаться вызволить его. Но все пошло не так, как было задумано… — голос Рей внезапно дрогнул. — Хан погиб…

Калриссиан кивнул, давая понять, что уже слышал эту скорбную весть.

— А еще… пилоты Первого Ордена сумели отследить «Тысячелетний сокол» и уничтожили корабль… вместе с Чуи.

А вот об этом Лэндо понятия не имел.

— Как?! — Позабыв обо всем, он вдруг крепко сжал ее худенькие плечи, грубо, почти до боли впиваясь пальцами в нежную кожу.

Ее рассказ не укладывался у него в голове. Бен изувечен. Чуи мертв. И «Тысячелетний сокол» — его, Лэндо, «Тысячелетний сокол»! — уничтожен первоорденскими недоносками…

Воистину, к такому Лэндо Калриссиан не был готов.

Девушка даже не попыталась высвободиться. Лишь отвернулась, лихорадочно кусая губы. Эта часть истории — отнюдь не выдумка. Победа на «Старкиллере» многим обошлась слишком дорого.

В нежных светло-карих глазах показалась влага, при виде которой Лэндо почувствовал себя хуже некуда. Увы, он относился к тому типу мужчин, которых женские слезы обычно застают врасплох, вгоняют в ступор.

Он поторопился освободить ее плечи.

— Прости меня, прости… — снова пробормотал он еще более смущенно, чем в прошлый раз. — Я не должен был так наседать на тебя…

В глубине души он понимал, что отважиться поведать такие скверные новости — это, как ни крути, довольно мужественный поступок, который под силу отнюдь не каждому. И тем больше он готов был уважать эту девочку, которая не стала ломаться и увиливать, а просто рассказала все как есть вопреки себе, своей душевной боли.

— Ты молодец, — Лэндо похвалил Рей, несмело улыбнувшись. — Спасибо, что не стала мучить меня, старого дурака, неизвестностью…

Та ничего не ответила, лишь с болью прикрыла глаза, борясь с ощущением собственной мерзости. Молодец? Это она-то молодец?..