В это время девушка, позабыв про ялик, приблизилась к их незадачливому благодетелю и шепнула ему на ухо несколько фраз…

… которые тотчас заставили мужчину пожалеть обо всех своих недавних насмешках.

Бен краем глаза наблюдал за ними, почему-то не смея вмешаться ни единым словом. Наконец, когда Калриссиан бросил на него новый взгляд — тяжелый, растерянный, скрывающий, как показалось юноше, некий немой вопрос — тот отвернул голову и молча, с обреченным видом, опустил ворот нижней рубахи, чтобы старый отцовский приятель мог увидеть след от укуса личинки таозина.

След боли, которая навеки останется в его памяти огромной черной дырой. След тех самых страданий, которые вырвали из его души часть, зовущуюся «Кайло Реном»…

Лэндо был явно потрясен. Он изменился в лице. В его глазах, если приглядеться хорошенько, можно было различить искорки ярости. Его губы дрожали; подбородок, заросший редкой щетиной, дрожал тоже. Конечно, большую часть своей жизни этот человек вращался в преступной среде, и наверняка ему уже доводилось видеть такие отметины на телах других несчастных — он должен был знать, что они означают.

Бен чувствовал, как по его телу расходится дрожь, смешавшая в себе гнев и стыд. Понимание того, что Лэндо теперь знает о его увечье, почему-то было для молодого человека столь же мучительно, как преступнику попасться с поличным на месте преступления. Недоумение и жалость в глазах Калриссиана оказались тяжелым ударом для его гордости.

О Сила, неужели теперь всякое упоминание о его неполноценности будет вызывать такую неловкость?

— Прости, малыш, — выдавил Лэндо. — Я ведь не знал…

— Ничего, — хмуро отмахнулся тот, — не стоит извиняться…

— Это… насовсем? — Задавая этот вопрос, Калриссиан мялся и нервно поджимал губы, как будто спрашивал о чем-то неприличном.

— Не знаю. Поначалу я вообще не мог двигаться, а теперь, как видишь, могу…

Но как решит Сила в дальнейшем, вернет ли ему ноги, или оставит калекой в качестве жестокого назидания — об этом пока трудно даже гадать.

— Тебе… эм… нужна помощь? — спросил Лэндо еще более сконфуженно.

— Нет, благодарю, — проворчал Бен. И добавил, на сей раз с затейливой ноткой в голосе: — Я не могу ходить. Зато могу летать…

Он привычно прикрыл глаза, стараясь максимально настроиться, сконцентрироваться, призвав в союзники Силу. И через несколько мгновений плавно взмыл над головами своих спутников.

Лэндо наблюдал за ним недоуменно и не без восхищения. Мысленно он спрашивал себя, как это он мог позабыть, что минувшие годы изменили Бена Соло не только внешне. Мальчик, которого он, Калриссиан, когда-то знал, превратился в настоящего джедая. И конечно, сейчас умеет многое из того, о чем простым людям, вроде самого Лэндо, даже мечтать не приходится…

***

Внутри ялик, увы, был не таким просторным, каким казался снаружи, но все-таки он вмещал в себя несколько уютных и хорошо обставленных помещений, вид которых привел Рей в тихий восторг, даже несмотря на то, что она, быть может, настраивалась увидеть нечто большее. Жилой отсек начинался сразу же за капитанским мостиком.

Прежде чем провести детей в их каюты, Лэндо еще раз внимательно оглядел обоих и, немного помявшись, спросил:

— Ребята, вы… вместе?

Может, вопрос был глупым. И все же что-то в поведении молодых людей заставило его спросить об этом.

Они непроизвольно обменялись какими-то потерянными взглядами, казалось, не сразу сообразив, что именно Калриссиан имеет в виду. А затем, смекнув наконец, о чем речь, вдруг заметно засуетились. Бен раздраженно выдавил: «Нет, мы не вместе». А Рей, стыдливо покраснев, стала уверять, что они верны джедайским обетам, а значит, могут быть друг для друга только друзьями. Лишь братом и сестрой.

Отговорка нелепая, но действенная. Во всяком случае, девушке хотелось так думать.

Лэндо пожал плечами. Вероятно, где-то в глубине души он отметил себе, что их «не вместе» наверняка такое же хрупкое и условное, как когда-то у Хана и Леи (ведь когда родители Бена прибыли на Беспин в поисках убежища, они формально тоже были «не вместе»). Но главное, что он понял — то, что этим двоим понадобятся отдельные каюты.

Перво-наперво Калриссиан показал новые апартаменты Бену — это была каюта, смежная с его собственной. Светлая и просторная, с широким иллюминатором и белой полукруглой софой у дальней стены.

— Отдыхай, малыш, — Лэндо сдавленно улыбнулся прежде, чем дверь каюты автоматически закрылась.

Как только они остались вдвоем, торговец тибанна повернулся к девушке и холодно пробормотал:

— Ну, а теперь выкладывай, что с ним случилось?

Пока Бен был с ними, Калриссиан еще держался, не решаясь расспрашивать юношу о природе его увечья и, быть может, каким-то уголком сознания понимая, что тот все равно не стал бы рассказывать, даже если бы у него, Лэндо, все же хватило духу спросить. Бен имел на это полное право. Несчастье, случившееся с ним, было только его несчастьем, и если уж юноша решит держать эту тайну за семью замками, никто не мог потребовать от него иного.