Бортовой компьютер сканирует местность и вскоре сообщает о нескольких низинах, где могут находиться нужные породы. Судя по всему, подледниковые водоемы некогда были связаны между собой системой подземных тоннелей. Многочисленные пещеры образовывали целые галереи внутри земной коры. Туда-то охотникам за кибер-кристаллами теперь и предстоит добраться.

Выбрав место для посадки, Бен приступает к снижению.

Тренога корабля касается поверхности планеты на краю каньона, уводящего глубоко вниз — кажется, в самые недра. Каменистая земля покрыта тонкими расщелинами, источающими жгучий дым.

Бен надевает защитный костюм. Рей стоит рядом, молча подпирает стену и взволнованно покусывает губы. Ей дурно от мысли, что она не может пойти к ним. Все ее существо кричит «нет!», однако разум подсказывает, что так будет правильно. Свое испытание ее муж должен выдержать в одиночку. Сборка собственного меча — это особый ритуал, и обретение кибер-кристалла — основная его часть. Единение кристалла и его обладателя считается таинством, не предназначенным для посторонних глаз. Испокон веку среди джедаев существовал обычай, согласно которому будущий рыцарь Силы должен добыть свой кристалл в одиночку, и даже его наставник не имеет права ему помочь.

Планета вертится вокруг своей оси очень быстро — сутки тут длятся всего пять стандартных часов, а ночь — около двух. Из-за большой скорости вращения вблизи экватора постоянно бушуют свирепые ураганы.

Два часа — это время, в которое Бену следует уложиться.

Наконец Рей находит в себе силы нарушить тишину.

— Вот тебе еще один аргумент в пользу джедаев, — шутит она просто потому что не знает, что еще сказать. — Они, по крайней мере, не отправляли своих падаванов в такие места, как это.

— И ситхи — тоже, — парирует Бен, кривясь в усмешке, пока его пальцы ловко застегивают многочисленные молнии и крючки. — Никто не отправляет учеников на опасное задание против их воли. Каждый из них сам должен решить, на что он готов ради обладания истинным кибер-кристаллом: прирезать парочку джедаев на Дантуине или рисковать своей шкурой здесь…

Он умолкает, как кажется Рей, не договорив чего-то.

— К тому же, — продолжает Бен, сосредоточенно покусывая губы, — когда пришла очередь джедаев жить в опале, среди них не осталось ни одного ученика.

— Кроме твоего дяди.

Упоминание Люка Скайуокера вновь вызывает на бледном лице юноши усмешку. Нездоровую усмешку, полную скрытого яда.

— Мой дядя… вот уж кто никогда не утруждался такими мелочными вопросами, как происхождение кибер-кристаллов. Лишь бы меч работал, как следует. А его меч — даже с обычным синтетическим кристаллом, и к тому же собранный из подручного металлолома, — смог преломить меч Вейдера…

И вновь он обрывает свою тираду так поспешно, что Рей готова предположить, будто у ее мужа еще было что сказать, однако он по каким-то причинам предпочел не делать этого.

Бен кладет обе свои широкие ладони на плечи жены.

— Ты ведь и сама все прекрасно понимаешь. Если мы спустимся оба, то оба рискуем сгинуть. Зато, если я один попаду в передрягу, ты почувствуешь это и сможешь прийти на помощь.

Рей машинально кивает, как бы благодаря Бена за то, что он сумел подобрать правильные слова успокоения. Действительно, от нее будет больше проку здесь, чем там, внизу, в пещерах. Хотя они оба понимают, что это — далеко не основная причина, почему Бен желает — и почему он должен — спуститься в одиночестве.

Кислородная маска мешает ему прикоснуться губами к губам, поэтому Бен просто приникает лбом к ее лбу и закрывает глаза. На долю секунды опасность как бы перестает существовать. Нет больше ничего, кроме них двоих — молодых супругов, последних джедаев, затерянных в бесконечной звездной дали.

Но мгновения блаженства быстро проходят, и мысли о постоянной угрозе, тяготеющей над ними, и о судьбе Леи обрушиваются на них с новой силой.

Бен покидает звездолет. Рей провожает его взглядом. Должно быть, это один из тех случаев, когда, если любишь человека, следует отпустить его. Остается спрашивать себя, не такие ли чувства, не такая ли странная гордость, густо приправленная горечью и тревогой, властвовала в душе мастера Люка, когда он провожал двадцатидвухлетнего племянника вглубь явинских джунглей, навстречу судьбе?

… Время медленно тает. Минуты одна за другой утекают в небытие. Прошло уже больше часа — однако Рей легко поверила бы, что на самом деле минули целые недели. Поначалу Бен не умолкал. Очевидно, чтобы разрядить обстановку, он то и дело взывал к жене через Узы, обсыпая ее натянутыми, угрюмыми шуточками: «Крифф, здесь темнее, чем у хатта в заднице! Конечно, не Мустафар, но тоже местечко, что надо…»

С губ Рей то и дело срывается нервный, болезненный смех. В такие моменты Бен напоминает своего отца больше чем когда-либо. Иногда Хан Соло оживает в своем сыне так живо, так ярко, что это похоже на некое откровение.