— Ты знаешь, что дежарик исконно считается «игрой джедаев»? — спросил Бен, многозначительно приподняв бровь.

Рей угадала намек: «Какой же ты джедай, если не способна выиграть ни одной партии?»

— Не забывай, у тебя было больше практики, — напомнила она сквозь зубы.

Если на борту «Сабли» оказалась доска для дежарика, остается предположить, что в былые времена Скайуокер и его падаван достаточно упражнялись в этой игре. Рей припомнила и голостол для дежарика на борту «Тысячелетнего сокола». Пусть ее проглотит джаккуаский пустынный червь, если отец и сын Соло не сыграли за ним, по меньшей мере, сотню партий, да еще столько же Бен на пару с Чуи!

Игроки бросили кости, чтобы определить, кто первым сделает ход.

Ходить выпало Рей, и девушка в раздумьях склонилась над доской.

Пока она размышляла, Бен смотрел на ее сосредоточенное, раскрасневшееся от азарта игры лицо и сам не замечал, что улыбается.

Наконец она определилась. Фигура саврипа двинулась с клетки С1 на клетку B12, переходя на поле сражения. Худжикс разместился сразу за спиной более мощного «соратника». Компьютер записал ход.

Рей уже успела понять, что в самом начале игры важно наиболее выгодно расставить фигуры, захватив как можно большее пространство на доске.

Бен одобрительно покивал, очевидно, посчитав ее стратегию вполне приемлемой для новичка.

— А знаешь, — сказала Рей, расслабившись в ожидании хода противника, — честно говоря, я почти не помню нашу дуэль там, на «Старкиллере». Кажется, это был какой-то кошмарный сон. Все так темно, страшно, холодно — словом, ужасно! Я помню, что жутко боялась тебя и действовала наобум, почти не включая голову.

Бен поднял глаза.

— Ты обратилась к Силе — и Сила пришла к тебе на помощь, я это почувствовал.

Рей почему-то поежилась, хотя совсем не ощущала холода.

— А что помнишь ты?

— После того, как ты ударила меня по лицу плазменным лезвием? — с горечью рыкнул юноша. — Признаться, немного. Помню, как ты занесла надо мной меч — и я уж было поверил, что тебе хватит духу меня прикончить.

Рей недовольно поджала губы. Послушать его, так она совершила что-то стыдное, так и не отважившись снести ему голову.

Молатар пошел на B9.

— Еще, — добавил Бен, — я помню, как ты убегаешь куда-то во тьму. И как меня пронзило страхом…

— Страхом?

— Да, страхом, — чуть громче и резче повторил он. — Там, в лесу, тебя ждала верная гибель.

— То есть, ты боялся… за меня? — она подумала было, что ослышалась.

Бен поторопился отвести взгляд.

— За мной бы обязательно явился кто-то.

— Тебя бы не успели найти, — несмело возразила Рей.

— В мою одежду был вшит страховочный маячок.

Девушка застыла, недоуменно хлопнула глазами.

Она успела подметить много деталей из его прошлого, и эту совсем непримечательную деталь — в том числе. Маячок слежения — дополнительная защита для Кайло Рена; еще одни кандалы для Бена Соло. Как она могла позабыть?

Женская природа вообще-то склонна к гордыне, и, наверное, не будет большим грехом против истины сообщить, что где-то в отдаленном уголке сознания Рей действительно гордилась великодушием, которое проявили она и Чуи к поверженному врагу. Когда Тьма, получив положенную дань, не поглотила отцеубийцу, вверенного ей ритуалом жертвоприношения, а изрыгнула его в ночи — опустошенного, обессилевшего, мучительно-озлобленного, с черно-кровавым клеймом на лице — прямо в руки перепуганной девушке, которая не отвернулась там, где любой отвернулся бы. С какой простой самоотверженностью она приняла на себя бремя его изувеченной жизни! Сама едва удерживаясь на ногах от слабости, она во все горло умоляла Чуи не оставлять злодея умирать посреди леса на вот-вот готовой взорваться планете (хотя добросердечный вуки даже не думал с нею спорить).

Она гордилась этим, правда, довольно робко — как бы стыдясь своего слишком смелого, если не сказать дерзкого чувства, — и все же, гордилась. Насколько может быть гордым юное и несчастное существо, которое тянется к счастью и к самодостаточности, как цветок — к солнечному свету; как младенец — к материнской груди. Бессознательное благородство ее поступка заставляло ее чистую душу сиять еще ярче, несмотря на то, что поначалу этот поступок вызывал у девушки одно лишь недоумение. Помня о том, что она сделала однажды, Рей как бы поднималась над болью собственного сердца, над одиночеством и озлобленностью, стремясь и впредь становиться только лучше.

Но вся ее гордость, так или иначе, строилась на одном единственном суждении — что если бы не они, Кайло ожидала бы неминуемая гибель. Хотя где-то на дне души Рей, быть может, с самого начала готова была усомниться в этом. И вот теперь выходит, что сомнения не обманули? Следуя за сигналом маячка, солдаты Первого Ордена сумели бы найти темного рыцаря и доставить его в безопасное место прежде, чем «Старкиллеру» придет конец?

Значит, то, что она совершила из лучших побуждений, считая благом для израненного хищника, на деле было вовсе не нужно и принесло ему лишь страдания? Эта догадка, тем более унизительная, что теперь, услышав о маячке, Рей тотчас припомнила, что уже знала о нем, — нанесла и без того хрупкой гордыне весьма серьезный удар. Что это? Насмешка судьбы над ее добрым порывом? Последняя невеселая штука канувшего в Бездну «Старкиллера»? Или неведомый промысел Силы?..