А Фобосу, насколько она успела узнать, нравилась зима. Но не здешний сезон холодных дождей, а настоящая зима далекого необитаемого Севера: с бескрайними снежными равнинами, далекими острыми пиками гор, длинными ночами, пережить которые без укрытия не мог бы даже Северный рыцарь, если в беснующуюся метель еще можно было укрыться под снегом, то ясная морозная ночь была безжалостна. Но это ведь не делало ее менее красивой. А в глазах такого, как князь Фобос, даже более…

Элион расправила на руке выпавший из книги листок, слегка пожелтевший от времени. У Фобоса очень необычный почерк, ни с чьим не спутаешь: узорчатая вычурная вязь, словно разрубающаяся резкими летящими прямыми. Иначе она просто не поверила бы. Вот уж в чем бы она брата никогда не заподозрила…

Я жду Зимы, жду холода и снега,

Метелей совершенной красоты.

Когда, как белый саван, бархатная нега,

Окутает деревья и кусты.

Когда холодных звездочек осколки

Откроют во Вселенную окно,

Когда их блеск остудит мир настолько,

Что все, что грустно, станет в нем смешно.

Я жду зимы, ее безмолвья и покоя,

От грез весенних, страсти лета, грусти ноября…

Я жду…природа ждет со мною,

Но мир – лишь слякоть, серость, грязная земля…

– Что это…отдай! – стряхнув отстраненную задумчивость, Фобос вырвал листок из рук сестры. – Могла бы спросить разрешения, прежде чем хватать все, что под руку подвернется!

От напоминаний о манере самого Фобоса прибирать к рукам все хоть минимально его интересующее девочка благоразумно воздержалась. Судя по потемневшим, как грозовое небо, глазам князя, он был в ярости, но больше это никак не отразилось, значит, выше третьего уровень паршивости его настроения не поднялся.

– Это твое? – глупо задавать вопросы, ответ на которые очевиден, но удивление оказалось сильнее.

Фобос брезгливо поморщился и с явной неохотой кивнул. Скорее всего, именно потому, что ответ был чересчур очевиден.

– Мне было семнадцать лет. Дурацкий возраст, все, наверное, через это проходят…

Учитывая, что Элион сейчас было как раз семнадцать, реплика не отличалась тактичностью, но, во-первых, девочка давно была в курсе честного мнения родственничка о ее умственных способностях, во-вторых, князь, скорее всего, и не думал ее задевать, он всегда был, мягко говоря, малообщительным, оттого просто не задумывался о таких мелочах, как реакция собеседника. Да и на счет стихов он был, в общем-то, прав, юная королева их тоже писала и тоже не любила при этом кому-то показывать.

– Красиво. Разубеждать тебя в том, что мир – грязь и серость, как я понимаю, бесполезно…

– Прежде всего, потому, что так оно и есть. Все! – Фобос вскинул руку. – Я тебя тоже не собираюсь ни в чем убеждать. Красиво, значит? Полагаю, дорогая сестричка, тебе от меня что-то нужно.

Элион задохнулась от возмущения и хотела выпалить интерпретацию на тему «Если бы ты изволил общаться не только с гадюками в сиропе вроде Седрика…», но затухла, не успев вспыхнуть, как огонек под стеклянным колпаком. В насмешливом взгляде брата мелькнуло удивление.

– Значит, действительно что-то нужно. – уточнил он без вопросительных интонаций.

– Мне действительно понравилось стихотворение.

– Не сомневаюсь.

– Послушай…

– Я последнее время только и делаю, что слушаю твой детский лепет. Охота поговорить – заведи себе при дворе психотерапевта.

«Не помешало бы!» – мысленно согласилась девочка, закрыв глаза и про себя посчитав до десяти.

– Чем дольше ты будешь сбивать меня с мысли, тем дольше придется терпеть мое общество, – как и положено откровенно нелепой угрозе, это было высказано с дрожащей, словно бы заранее извиняющейся улыбкой.

– Мысли, с которых так легко сбить, и мыслями-то назвать… – князь сделал выразительную паузу, едва заметно качнув головой. – и с какой же это радости ты решила просить помощи у меня? Ты перебаламутила весь Меридиан, поставив все с ног на уши – после того, как Я тринадцать лет пытался навести в этом паршивом мире хоть подобие порядка, заботился, чтобы все было спокойно, и, Гаан побери, пока ты не свалилась на мою голову, даже повстанцы вели себя тихо!..

– Как дохлые мыши в ядерном реакторе! – поддакнула юная королева. – А “свалилась” я по твоему собственному приглашению, во всяком случае, Седрик…

– А ты больше слушай Седрика. Если ты всем, кому не лень, позволяешь пудрить себе мозги, я твоим проблемам не удивляюсь, и вообще…

– И вообще я бесхарактерная наивная дурочка, неспособная к собственному мнению и критическому мышлению, и вообще – мокрая курица. Можно короче: да или нет?

Вообще-то, то уже, что опальный принц начал рассуждать на эту тему, вселяло некоторые надежды. “Нет” он обычно говорил сразу и окончательно – хоть торгуйся до посинения, хоть на колени становись, а решения своего он не поменяет.