– Тебе просто не хватает здравого цинизма в отношении к жизни и людям. – кажется, ее самокритика показалась князю чересчур резкой. – Я вот, с кем бы не приходилось иметь дело, всегда подозреваю худшее, и, если бы ты только знала, как редко я ошибаюсь. Честное слово, иногда хочется ошибаться почаще! Но ты не ответила на мой вопрос – почему? Не Седрюша, надеюсь, посоветовал?

Элион помотала головой.

– Уверена? Я по себе знаю, он может так мысль подкинуть, что будешь в абсолютной уверенности, что она – твоя собственная. Странно. Или нет, не странно. Начинаешь постигать административные приемчики.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда что-то может повредить репутации, но делать это все равно необходимо, маломальски соображающие руководители перекладывают ответственность на того, чьей репутации оно навредить не сможет. Просто я от тебя такого почему-то не ожидал. От меня, что ли, нахваталась? Или с Седриком переобщалась?

Элион, в общем-то, решив обратиться к Фобосу за помощью, была ко всему этому максимально психологически готова, оттого не провалилась сквозь землю и даже покраснела не слишком сильно.

– Не ожидал, что я маломальски соображаю?

У каждого в жизни есть так называемые “любимые грабли”, на которые продолжаешь наступать, даже набив не одну шишку. По собственным словам принца, для него этими граблями хронически являлась недооценка умственных способностей сестры (заявление было сделано, когда Элион один-единственный раз выиграла у него в шахматы – и то исключительно благодаря тому, что Фобос отвлекся на шум, поднятый Седриком и Хантером Фростом, в чем-то не сошедшихся мнениями. Но, как и многие подверженные гордыне люди, князь не считал для себя приемлемым ошибаться даже в ничего не значащих мелочах).

– Можно сказать и так, – уклончиво согласился Фобос и задумался. – а советники твои что говорят по этому поводу?

– Ругательства опустить?

– Чтобы не осталось ни слова? – усмехнулся князь, слегка, надо сказать, озадачив сестру своими познаниями в области анекдотов из соседнего мира, в котором и не был ни разу. – Я не хуже тебя знаю, что Калеб иногда бывает слегка излишне категоричен в суждениях.

Ага, “слегка”! Ну самую малость!

– Что лишний раз напоминает, что изготовление големов – так же, как детей и литературных персонажей – обычно происходит по своему образу и подобию!

Фобос от возмущения (насквозь наигранного, надобно заметить!) поперхнулся воздухом и закашлялся, не слишком удачно маскируя смех.

– Язва! Сама сочинила или вычитала где? Впрочем, неважно, – снова став серьезным, принц на какое-то время задумался, потирая кончиками пальцев острый подбородок. – что бы мне с тебя стребовать, а? Благотворительностью заниматься мне неохота, да и имидж не позволяет… Слушай, а почему бы тебе не попросить у меня помощи, скажем так, официально?

– Это еще зачем? – насторожилась Элион.

– С удовольствием полюбовался бы на физиономии твоих советников и министров!

Насколько Элион успела узнать брата, просто так, по вредности душевной, он ничего не делал. Этой самой вредности-то у Фобоса хватало, однако за любыми действиями стоял здравый расчет – это вам не Седрик, который сам, наверное, не знает, что может выкинуть в следующий момент просто из любви к импровизации.

Исходя из всего этого, девочка решила отнестись к словам брата с максимальной недоверчивостью, на какую была способна.

– Можешь подумать, – любезно посоветовал князь.

– О чем?

– В чем тут подвох и есть ли он вообще, разумеется!

========== ГЛАВА ПЕРВАЯ. Много лет назад ==========

«- Ну, выпить-то ему есть с кем, – сказала Мунька. – Одна из наших рассказывала мне, что недавно он обзавелся королевским другом.

– Кем?

– Королевским другом, говорю.

– У таких могущественных правителей друзей не бывает.

– Бывают, – сказала Мунька. – Из бывших подхалимов.

– Ну, разве что…»

Леонид Кудрявцев

Седрик растянулся на траве, щурясь на клонящееся к закату, на все еще высокое и яркое солнце. Детально анализировать сейчас разговор министра и казначея не хотелось, стоило сперва хотя бы придти в норму после метаморфоз сознания. Крайне глупо и наивно полагать, будто можно меняться внешне, оставаясь неизменным внутренне… то есть, в случае примитивной магии личин это вполне возможно, но чары личины очень легко распознает любой, кто имеет хоть отдаленное представление о магии. Кого угодно НАСТОЯЩИЕ превращения в скором времени свели бы с ума, однако сознание природного оборотня изначально обладало достаточной гибкостью: хотя бы потому, что никогда не становилось в полной мере человеческим или в полной мере звериным, а только склонялось то к одному, то к другому.