“Вот только что?” - задаваясь этим вопросом, я металась по дому, и меня охватывало отчаяние от собственного бессилия. “Как духу достучаться до мира живых и удержать родных от ошибок?”.

Только к утру меня осенило идеей. Вспомнив про встречу на кладбище с духом Лидой и её слова о том, что мы тоже кое-что может, я приободрилась. “Сегодня же, как только привязка к дому исчезнет, полечу на Монастырский остров и поговорю с женщиной или другими духами. Может хоть кто-нибудь даст дельный совет” - решила я.

Когда все проснулись, и начали готовиться к поминкам, я не особо обращала на это внимание и думала о вечере. И даже когда начали съезжаться приглашённые, летая между ними, по-прежнему была погружена в свои мысли, пока не появился мой Андрик.

Когда он вошёл в дом, я бросилась к нему и, зависнув рядом, стала вглядываться в такие родные и любимые черты лица, чувствуя грусть от того, что не могу прикоснуться к нему, разгладить складочку, залёгшую между бровей, пожурить его за то, что не высыпается и под глазами появились мешки, или просто поцеловать его и заверить, что всё будет хорошо… Так много хотелось сделать, но не имелись возможности и всё, что я могла, не отходить от него, и радоваться хотя бы тому, что вижу своего любимого, по которому так скучала эти дни.

Поминки прошли в мрачной, угнетающей атмосфере. Папа с достоинством принимал соболезнования и говорил мало, а Лина вообще молчала. Сидя неестественно прямо, в одном из моих платьев, она внимательно наблюдала за гостями, и стоило кому-то из них начать шептаться между собой, принималась сверлить таким взглядом, что становилось не по себе всем. А мой Андрик не сводил тяжёлого взгляда с Лины, и я видела, что он злится. Ему явно не нравилось, что сестра одела моё платье, в котором я пару раз посещала с ним рестораны. И чем дольше продолжались поминки, тем отчётливее я сознавала, что между ними может разразиться конфликт.

Но, к счастью, всё обошлось без эксцессов. Когда гости стали разъезжаться, Андрик немного поговорил с отцом, а Лину вообще проигнорировал, после чего быстро покинул дом.

Глядя ему в спину, я испытала новую порцию боли, и захотелось побыть с ним наедине, поэтому решила, что как только привязка исчезнет, сразу полечу к нему, а потом уже на остров.

После того, как гости разъехались, и всё было убрано, папа с Линой разошлись по разным этажам, и от тишины, повисшей в доме, хотелось кричать. Но я понимала, что сейчас им хочется побыть в одиночестве и сама направилась в детскую, чтобы набраться моральных сил для посещения Андрика.

Летая под потолком, я посматривала на часы, ожидая своего часа смерти и надеялась, что разрыв с домом пройдёт так же легко, как с телом. И оказалась права. В пятнадцать минут шестого, внутри, как и на кладбище, что-то легко оборвалось, и я снова ощутила, как душа как будто от чего-то освободилась.

За девять дней я успела привыкнуть, что преград для меня нет и можно летать и сквозь пол, и стены, и любые предметы, поэтому сразу взмыла вверх, через потолок и крышу, и уже через секунду оказалась на улице.

Сделав несколько кругов над родительским домом, и испытывая пьянящее чувство свободы, я подумала, глядя вниз: “Если бы не печаль близких, я бы, наверное, радовалась этим новым ощущениям и возможностям. Так приятно парить в воздухе, чувствовать неимоверную лёгкость. Вот так витать и наслаждаться восхитительными эмоциями, которые приносит полёт. Но, всё омрачает боль за родных людей”.

Тяжело вздохнув, я сделала ещё один круг, надеясь, что когда вернусь сюда, уже буду иметь готовое решение проблемы и не дам папе с Линой наделать ошибок. “А сейчас к Андрику!” - скомандовала я себе и устремилась к центру города, где в одном из элитных домов находилась его квартира.

Центр города с высоты поражал красотой и даже спеша к любимому, я не могла не восхищаться улицами и дорогами, переливающимися разноцветными огнями, бурлящей жизнью и снующими прохожими. Пролетая над главным проспектом города, я улыбнулась, глядя на уходящую вдаль реку из огней и захотелось спуститься чуть ниже, чтобы снова окунуться в мир живых и вспомнить - какого это, находиться в толпе. Поэтому я нырнула вниз и быстро пронеслась по одной из площадей, примыкающих к проспекту. Гулящие влюблённые парочки, семьи с детьми, пожилые люди - всё это как-то приободряло и давало понять, что жизнь идёт дальше, независимо от смерти, и я подумала: “Вот бы Лину сюда вывести, чтобы она ощутила вкус жизни и перестала, закрывшись в комнате, сидеть дома, или выезжать только на кладбище. Я хочу, чтобы она прогуливалась здесь со своим парнем в обнимку, целовалась, строила планы на жизнь, а не оплакивала меня”.

Пообещав себе, что добьюсь этого, я направилась в квартиру Анрику, чувствуя, как в сердце расцветает радость, что могу теперь побыть и с ним.

Подлетев к его дому, отсчитав нужный этаж, и найдя окна квартиры, я проплыла сквозь стену и, оказалась на кухне. Здесь горел свет, но никого не было, и я уже собралась лететь в другую комнату, как услышала звонок домофона.

Выскользнув в коридор, я увидела Андрика, идущего к двери и последовала за ним, а увидев на мониторе домофона, что пришёл его отец, обрадовалась. “Хорошо, что он не оставляет сына в такую трудную минуту. После сегодняшних поминок ему лучше побыть в чьей-то компании” - подумала я, глядя, как мой любимый устало переставляет ноги.