– Хорошо быть чистой и доброй, когда у папаши бабла куры не клюют!
– девушка не унималась, продолжая грубить.
– А посмотрела бы я на неё, расти она в той атмосфере, что я…

– Да расти Эва в худшей атмосфере, она бы не опустилась так, как ты, - оборвав хамку, ответил Андрей.

– Ну-ну!
– девица взяла бутылку виски в руки и отхлебнула прямо из горла.
– Сама бы не опустилась, ты бы опустил! Да или нет? Ответь всё же - ты бы рассказ о своих пристрастиях в постели? Смог бы однажды её ударить и поставить на колени? Трахать её так, чтобы она орала от боли, а? Ты же только так получаешь удовольствие, когда партнёрше больно! Или всё же пожалел бы свою принцессу и был ласков и нежен, потом вымещая всё на мне?

– А с чего вдруг такой интерес?
– Андрей вплотную подошёл в девушке и забрал у неё бутылку.
– Боишься, что я найду себе другую сучку, послушно исполняющую мои приказы и за новую шубку готовую на всё? А перед этим боялась, что Эва заменит тебя везде, да?

– Не смеши меня!
– девица повела плечами и вызывающе посмотрела на Андрея.
– Эта субтильная дура скопытилась бы после первого же твоего удара. Ей повезло, что она не узнала о твоих пристрастиях, иначе сдохла бы под тобой, а не на улице, выходя из вонючего салона свадебных плат…

Продолжить у девушки не получилось. Андрей наотмашь ударил её по лицу, и она упала на пол. Схватив за горло, он поставил её перед собой на колени и сильно встряхнув, процедил, расстёгивая ширинку брюк:

– Я тебе сказал заткнуться, когда ты сюда пришла? Сказал! Ты не послушалась. Значит сегодня выгребешь по полной и не уйдёшь отсюда, а уползёшь! А теперь открывай рот и займись делом!

Если во время всего этого разговора, я шокировано слушала их, и в голове не укладывалось, что такое вообще возможно, чтобы мой ласковый и нежный Андрик мог иметь такие вкусы, то теперь, глядя на происходящее испытала такое омерзение, что больше не могла здесь оставаться.

“Какая гадость!” - стрелой пронёсшись сквозь стену, я оказалась на улице и меня передёрнуло. “Я совсем не знала человека, которого любила, и с которым хотела прожить всю жизнь и родить не одного ребёнка… А он получается, всё это время изменял мне… да ещё так!? Что же происходит? Живя, я вообще не знала тех, кто окружает меня?” - задалась я вопрос, хотя и так было очевидно - я, как полная дурочка, старалась в людях видеть только лучшее, и совсем не замечала их отрицательных качеств.

В душе творилось такое, что будь я жива, то немедленно захотела бы умереть, потому что разочарование было слишком сильным, а боль невыносимой. Внутрь как будто залили раскалённый, жидкий металл и сейчас он выжигал всё то живое, что во мне ещё оставалось. Это причиняло мучительную боль и взмыв вверх, я что было сил, закричала, выплёскивая всё, что накопилось, а потом принялась носиться по небу, пытаясь успокоиться и взять себя в руки.

Сколько я так кружила под холодным светом звёзд, не знаю. Прошлая жизнь в теле теперь увиделась с другой стороны, и большого труда стоило примириться со своей наивностью и глупостью, но это получилось. “Сейчас надо думать не о прошлом, а о будущем. Моя неспособность в прошлом чётко оценивать людей ничто, по сравнению с тем, что может произойти в будущем! Сестричка сейчас в таком состоянии, что может пойти и на брак с Андреем. Надо думать о папе с Линой, а не себя ругать.” - в конце концов сказала я себе. “А значит, нужно лететь на Монастырский остров и поговорить с духами. Может Лида там будет и что-нибудь посоветуют” - подумала я и направилась к реке.

Пролетев через центр, я направилась к набережной. Но её красота сейчас почему-то раздражала, и меньше всего хотелось видеть даже тех немногих людей, которые там ещё гуляли, несмотря на поздний час, поэтому я полетела над Днепром, так и не замёрзшим в этом году из-за мягкой зимы. Пронёсшись под одним мостом, затем под вторым, я залюбовалась церковью. Подсвеченная снизу мягким светом, она казалось нереальным миражом, парящим над чёрной гладью реки и, манила к себе, обещая умиротворение.

А потом я увидела духов. Их оказалось так много, что я остановилась и замерла в нерешительности, глядя, как они парят над куполом церкви, между деревьями, возле берега или летают над водой. “Ого! Это что, столько людей ожидают отправки в мир иной? Неужели у нас в городе умирает такое количество людей? Или здесь есть и те, кто не захотел уходить с этого мира? Или это гости с других городов?”. Чтобы получить ответы на эти вопросы требовалось подлететь к ним, и я осторожно двинулась вперёд, не зная, как тут относятся к новичкам.

– Ой, ты посмотри какая цыпа!
– воскликнул развязный голос, и я увидела, как передо мной завис худощавый, неопрятный парень лет двадцати трёх с длинными волосами, а многие духи перестали летать и выжидающе посмотрели на меня.

– Здравствуйте, - произнесла я, обращаясь ко всем.
– Можно к вам присоединиться?

– Я очень хочу, чтобы ты ко мне присоединилась!
– парень не унимался и похабно оскалился, осматривая меня.
– И причём, как можно плотнее…

– Слышь ты, наркот, отвали от неё!
– раздался знакомый голос, и я увидела, как из толпы духов появился знакомый по моргу, татуированный мужчина. Зло зыркнув на парня, он улыбнулся мне и, подмигнув, сказал: - Что, сегодня освободилась от тела? Тогда присоединяйся к нам, сейчас познакомлю тебя со здешней братвой.

С братвой знакомиться как-то не очень хотелось, но приятно было увидеть знакомое лицо, поэтому я тоже улыбнулась и, кивнув, подлетела к татуированному.

– Привет! Рада вас видеть, - доброжелательно произнесла я.

– И я тебя рад, крошка! Пообвыклась уже летать?

– Да.

– Тогда полетели! Тут много интересных людей!

Кивнув головой, он понёсся в самую гущу духов и уже через минуту начал меня знакомить с некоторыми присутствующими, а заодно и сам представился, попросив его называть Быком. Это явно было кличкой и сначала казалось непривычным так к нему обращаться. Но через два часа, когда я познакомилась со многими знакомыми ему духами, у большинства которых тоже имелись клички, уже привыкла и паря между присутствующими, радовалась, что меня приняли хорошо. Однако больше всего меня интересовали не сами духи, а то, как Бык, представляя меня некоторым, уважительно говорил, что я дочь Свиры. То, как у многих духов в глазах сразу загорался огонёк интереса, будило во мне всё больше любопытства и, в конце концов, я не выдержала и спросила: