Полки оказались забиты всякой всячиной. И Арна совершенно искренне интересовалась – фарфоровым медведем, тростниковой свирелькой, облезлой шкатулкой, когда-то оббитой бархатом, морскими ракушками, куклой с отбитым ухом, фотографией в рамке, расписной под гжель чашкой… Внезапно взгляд Арны застыл и метнулся обратно. Нет, не слона с луной в хоботе увидала она на забитой полке. К фотографии она вернулась. К старой, ничем, вроде не примечательной фотографии… На ней высокая, статная дама со строгим неулыбчивым лицом – наверняка сама Фре… Ферде… Нет, невозможно это выговорить… стояла рядом с молодым человеком. Невысокого росту, но сложен гармонично. Вьющиеся золотистые волосы обрамляют лицо-сердечко. Светло-зеленые глаза смотрят устало. Нет, не Эфла. Но похож, до неприличия похож на мертвого оборотня. Как хороший косплей, сказал бы Лис. Как родственник, сказали бы все прочие.

– Это кто? – ткнула пальцем Арна в фото, оборачиваясь к наемнику. Тот, как оказалось, уже давным-давно валялся поперек спальника, наблюдая за ее манипуляциями.

– Герберт. Сын. Покойный. – Коротко и по существу оповестил ее он, продолжая двусмысленно ухмыляться — А что?

– Да похож… — протянула Арна с сомнением. Нет, так попросту не бывает в жизни… Впрочем – отчего же не бывает? Очень может статься, что даже и не такое бывает. Видимо, тяжелый характер – это у них семейное…

– А она знает?

– Иди спать – зевнул Лис – Между прочим, «она» все слышит…

– Слышу! – рявкнуло из-за стены – Не мешайте работать, обормоты!

И Арна умолкла. Ей было о чем подумать.

====== Перепутья и тупики ======

Перепутья и тупики

Отношения, начавшиеся под дулом пистолета,

вполне могут перейти в дружеские –

если, конечно, обе стороны останутся в живых

(Л.Гамильтон)

– Здравствуйте, капитан Гуляновский. Здравствуйте, господа.

Из передней «газельки» высунулась голова, с недоверием оглядывая вышедшего навстречу колонне человека. С полдесятка машин затормозило перед крыльцом, выстроившись полукругом. На верхней ступеньке, положив правую руку на перила, застыл их собеседник. Капитан кивнул сам себе – жест он вполне оценил. Пусть у лейтенанта СеКрета слава, мягко говоря, не самого смертоносного стрелка ИПЭ, пользоваться огнестрельным оружием он все же умеет. И держа правую руку на виду, он словно бы давал зарок не прибегать к оружию и не оказывать сопротивления.

– Прошу вас, лейтенант, будьте благоразумны…

– Прошу прощения, однако я не совсем вас понимаю.

– Нам нужна только женщина.

– Ее нет в моем доме.

– Вы помогли ей сбежать перед самым нашим прибытием?

– Нет, я не делал этого.

– Кхм… Я вам верю.

– А вот это лишнее – третий голос, вклинившийся в беседу, раздался из второй «газельки». Кряхтя и морщась, оттуда с явным трудом выбрался Зорень. Недовольно фыркнув, он оглядел сложившуюся панораму.

– Как бы там ни было, но этот парень должен поехать с нами и дать показания… После того, как ребята обыщут дом.

– У меня нет ордера на обыск – несколько неприязненно отозвался Гуляновский – К тому же, еще не бывало случая, чтобы СеКрет солгал…

– Все бывает впервые…

– Прошу вас, господа, не надо ссориться – мягко прервал их лейтенант – Если доктор выражает желание, я сам с радостью проведу его по дому. Когда он убедится, что здесь нет госпожи Аэддин, мы отправимся в штаб, и я подпишу протокол.

Зорень застыл с полуоткрытым ртом. Гуляновский покачал головой. Все бы задержанные себя так вели – вот была бы не жизнь, а масленица…

Только принятые меры все равно не помогли поисковой группе в их основной цели.

Эльфы не любят ночь. Возможно от того, что сами они – создания света, а возможно – от того, что во тьме не видно, насколько они красивы. Тем не менее, факт оставался фактом. И нельзя сказать, будто дивный народ тщеславен или капризен – хотя с нашей, человеческой точки зрения, верно, это так. Однако, поющую и счастливую своим пением птицу никто не обвинял в тщеславии…

Лаари ночь тоже не очень-то любил. Не боялся, не ждал от нее нехорошего. Но не любил, и все тут.

Бэльфегор уже спал сном праведника, обняв во сне плюшевого Атрея, Ирэна свернулась в гробу Деймоса, укутавшись в плед, и Леонид тоже непривычно тих, не стучат клавиши и не гудит процессор. Впрочем, хакеру досталось сегодня, так что не удивительно, что он уснул без задних ног.

Среди спящих товарищей эльф ощущал себя словно бы чужим. Спящие – все равно, что временно мертвые. Слышно их дыхание, похожее на шуршание ветра в листве. Да только никакого ветра, да и листвы тоже, рядом с их домом не было. А еще тихонько потрескивали свечи – их, общим количеством восемь штук, жег на кухне так и не легший спать некромант. Лаари уже несколько раз проходил возле двери, так и не решаясь войти. Конечно, ведьмак говорил, что чужое присутствие ему не мешает. Как работал, так и будет работать. Но все-таки, было немного неуютно.

Очень хотелось курить. Но еще больше – хотелось разобраться в запутанной истории, выстроенной чьими-то ловкими руками. Безобидное, на первый взгляд задание, не предусматривающее ничего опасного, как же… Всплыло и «Пристанище теней», Шаттенхайм, и постоянное мелькание какого-то азиата, подозрительно напоминающего Бэлу приснопамятного Атрея (интересно, а ему-то какая выгода?), и клерикальные махинации тоже. От обилия новостей пухла голова.

Пожалуй, новостью номер раз (а так же номер два и номер три…) можно было бы объявить некроманта, незнамо за каким бесом явившегося в их широты. По акценту – а говорил он резко, будто саблей рубил – можно было понять, что он нездешний. Лаари, который по-русски говорил довольно чисто, поначалу это удивляло, но потом он привык. И что, спрашивается, магу здесь надобно?.. Дело, говорит… А какое дело-то?.. Эх…