Поймав её долгий взгляд, Мехмед-паша слегка улыбнулся.

— Что такое, Шах? С самого утра ты будто сама не своя.

Султанша покачала головой, отставив кубок в сторону.

— Неужели тебя не волнует, что у нас ничего не вышло? Хюмашах и Ахмед по-прежнему вместе. А ты всё ещё второй визирь империи.

— Что с того, Султанша? — устало выдохнул мужчина. — Мне показалось, что прошло ваше навязчивое желание навредить Хюмашах Султан и Михримах Султан.

— Навязчивое желание? — с толикой возмущения переспросила Шах Султан. — Они должны поплатиться за казнь моей матери. К тому же, я для тебя стараюсь, Мехмед. Хочу, чтобы мой муж был великим визирем, а не этот высокомерный и жестокий Ахмед-паша.

Поджав губы, Мехмед-паша поднялся с подушки и расправил полы своего синего кафтана.

— Куда ты? — нахмурилась Шах Султан.

— Мне пора во дворец, Султанша.

— Ты со мной даже поговорить не желаешь?

Хюма Шах Султан, обиженно сверкнув карими глазами, подошла к супругу, скрывающему раздражение, вызванное капризным поведением жены. Поцеловав её целомудренно в лоб, Мехмед-паша спешно удалился под непонимающим взглядом супруги.

Едва двери за ним закрылись, в покои вошла Фериде-калфа и сообщила о визите Валиде Султан.

Взволновавшись, Шах Султан приказала отвести Султаншу в супружеские покои, а когда Хюррем Султан явилась, статная и сверкающая в привычной роскоши, то почтенно поклонилась.

— Валиде. Я рада видеть вас в своём дворце.

Но вместо привычного тёплого и любовного взгляда Хюма Шах Султан наткнулась на холодную вежливость.

— Валиде Султан. Что-то случилось?

Та, оставаясь невозмутимой, одарила внучку долгим тяжёлым взглядом зелёных глаз.

— Я всегда любила тебя больше всех своих внуков, Хюма Шах. Ты моя первая внучка, рождённая от самого любимого сына. И я привыкла доверять своей семье. Так как только семья поддержит нас в трудную минуту. Но, видимо, ты так не считаешь…

Насторожившись, Шах Султан с мгновение молчала.

— О чём вы, Султанша? — раздался в покоях её изумлённый голос. — Я в чём-то провинилась?

Хюррем Султан вперила в неё укоризненный взгляд.

— Мне известно, что ты подослала во дворец Хюмашах служанку, которая должна была соблазнить Ахмеда-пашу, её мужа. Ты старалась для своего супруга, я понимаю. Но даже ради этого не стоит идти против семьи.

— Валиде, я…

— Знай одно, — перебила её жёстко Султанша. — Я люблю всю свою семью. И если кто-то из моих родных начнет идти против другого, несправедливо в чем-то обвиняя, я встану на защиту невинного. Успокойся, Хюма Шах. Никто, кроме самой Эсмахан, в её смерти не виноват. Она обезумела от власти и ревности. Намеревалась избавиться от меня и Михримах, наивно полагая, что мы — причина её несчастий, в то время, как она сама совершала ошибку за ошибкой. Не делай из себя копию матери, так как участь таких мстительных, глупых и недальновидных женщин всем известна на примере Махидевран и Эсмахан.

Кивнув в знак сдержанного прощания, Валиде Султан покинула покои, оставив внучку молчаливо негодовать.

Топ Капы. Гарем. Покои фавориток.

Сейхан-хатун медленно вошла в небольшую, но светлую комнату и придирчиво осмотрелась. Когда-то здесь жила Нурбахар Султан, и этот факт почему-то смущал наложницу.

Обернувшись, она проследила за тем, как слуги занесли в комнату её сундук с вещами.

— Осторожнее, болваны! — прошипел Сюмбюль-ага, когда аги с грохотом поставили тяжёлый сундук с подарками от Михримах Султан и повелителя в честь её беременности на пол.

— Прочь отсюда, — приказал он им, а после медленно подошёл к Сейхан-хатун. — Хатун. Благодари нашу Валиде Султан. Она дала распоряжение переселить тебя на этаж фавориток. Как Султанша будешь жить, ни в чём не нуждаться. Да и кроме тебя фавориток в гареме более нет.

— Зачем благодарить, ага? Валиде обязана была переселить меня на этаж фавориток после хальвета.

Сюмбюль-ага нахмурился недовольно.

— Что ты такое говоришь? Валиде Султан тебе обязана? Побойся Аллаха. Одно её слово, и тебя в мешке с ядовитой змеей бросят в воды Босфора. Благодари за милость, тебе оказанную. А то сошлют в Старый дворец и будешь там ожидать родов.

Сюмбюль-ага, бормоча что-то недовольно, удалился.

Сейхан-хатун, приложив руку к животу, проводила его негодующим взглядом.

— Благодари за милость! — карикатурно изобразила она голос Сюмбюля-аги. — Скоро вы сами будете просить у меня милости.

Внезапно раздался скрип открывающихся дверей, и Сейхан-хатун испуганно вздрогнула, увидев входящую Михримах Султан в переливающемся лилово-зелёном платье. Её золотистые волосы каскадом падали по спине и плечам, делая её моложе своих лет.

— Госпожа, — поклонилась фаворитка, судорожно соображая, слышала ли та её слова.

Михримах Султан приветственно кивнула и подошла к ней.

— Я так рада вас видеть, — заулыбалась темноволосая девушка, заискивающе глядя на госпожу. — Мне нужно с вами поговорить.

— Мне обо всём известно, Сейхан, — спешно заверила её та. — Аллах возвысил тебя, подарив ребёнка после единственной ночи с Повелителем. Прекрасно.

— Да, Султанша. Я так рада этому, но всё же кое-что меня огорчает… Я не хочу жаловаться, но…