— Рассказывай, — покровительственно улыбнулась Михримах Султан. — Что тебя тревожит?

— Мы с девушками разговаривали в гареме, и я, узнав о своей беременности, от радости решила похвастаться перед остальными, что вскоре стану Султаншей. Мимо проходила Валиде Султан. И она разгневалась на меня за эти слова, сказав, что отныне золотой путь для меня навсегда закрыт.

— Ты уверена, что не сказала ничего более оскорбительного? — нахмурилась госпожа.

— Что вы? Как я могу? Ничего оскорбительного из моих уст не звучало. Прошу вас, поговорите с Султаншей. Я не хотела разгневать её.

— Будь спокойна. Валиде Султан, видимо, была не в настроении, раз сорвалась на тебя. Я поговорю с Султаншей. А ты наслаждайся новыми условиями и заботься о себе и о члене династии, что ты вынашиваешь.

Топ Капы. Покои Дэфне-хатун.

В полдень Дэфне так и не поднялась с постели, вяло откинувшись на подушки и пряча в них слёзы. Тоскуя по уехавшему Шехзаде Орхану, переживая из-за ссоры с Валиде Султан и мучаясь от собственной беспомощности, она страдала.

Мысль о том, что она более не увидит шехзаде Орхана, была невыносимой.

Надежда имела бы место быть, если бы Валиде Султан ничего не было известно. Но она не допустит продолжения их отношений.

Обиженная Михрумах, которая отныне не желала общаться с Дэфне, заперлась в своей комнате. Обеспокоенная Айше порывалась к женщине, но Миршэ-хатун по приказу своей госпожи не позволяла ей подойти к ней.

Топ Капы. Покои Валиде Султан.

Вернувшись в Топ Капы после отъезда во дворец Хюма Шах, Хюррем Султан, едва зайдя в свои покои, услышала оклик Фахрие-калфы, зашедшей в покои следом за ней.

— Госпожа.

— Говори, Фахрие.

— Нурбану-хатун вернулась в Топ Капы.

Валиде Султан изумлённо взглянула на калфу, а после нахмурилась.

— Неужели так быстро вернулась? Что же, недолго длилось наше спокойствие.

Словам её вторил скрип открывающихся дверей, и глазам женщин предстала улыбающаяся Нурбану в платье из оранжевой и красной тканей. Её густые чёрные волосы спускались по плечам и спине, обрамляя чёрные глубокие глаза и бледное красивое лицо.

— Валиде, — поклонилась она, не склоняя головы, что выглядело благородно.

Хюррем Султан сдержанно улыбнулась в ответ, но улыбка не тронула её зелёных глаз. Они остались серьёзными и непроницаемыми.

— Нурбану. Добро пожаловать. Как я вижу, ты надолго в Трабзоне не задержалась. Как моя Эсмехан?

Она отметила про себя, что Нурбану покидала Топ Капы совершенно в другом расположении духа. Видимо, поездка к дочери пошла ей на пользу. Она будто налилась новыми силами, красотой и обаянием.

— Благодарю, Султанша, — мягко проговорила Нурбану. — Эсмехан счастлива, с нетерпением ожидает рождения своего первенца и тоскует по супругу.

Двери снова со скрипом отворились, и обернувшаяся Нурбану слегка напряглась, увидев входящую Михримах Султан, изумлённо нахмурившуюся, как только она увидела Нурбану.

Султанша поклонилась матери, стоящей у горящего камина, а после обратила льдистые серые глаза к Нурбану.

— Нурбану-хатун? С возвращением.

— Султанша. Благодарю.

Поняв, что более ей здесь делать нечего, Нурбану, обернувшись к Валиде Султан, откланялась, спеша в свои покои, дабы отдохнуть от долгой дороги, которая вновь обессилила её.

Оставшись наедине с дочерью Михримах, Хюррем Султан проницательно заметила напряжение той, но решила пока не спрашивать о его причине.

— Вот и пришёл конец нашему спокойствию, — выдохнула она, опускаясь на небольшую кушетку у камина. — Нурбану в Топ Капы — жди беды.

— В любом случае, Валиде, плетя интриги, она наткнется на наше сопротивление, которому она противостоять не в силах, — отозвалась Михримах Султан, садясь рядом с матерью.

— Ты беспокойна. Что-то случилось?

— Я навещала Сейхан-хатун.

Хюррем Султан, поджав губы в недовольстве, отвернулась в сторону, показывая, что не желает о ней разговаривать. Но Михримах Султан упрямо заговорила:

— Валиде, девушка переселена на этаж фавориток. К тому же, ожидает ребенка. Красива, умна и покорна. За что же вы на неё разгневались, запретив ей ступать по золотому пути?

— Покорна? — возмутилась та, резко обернувшись к дочери, и её зелёные глаза злобно сверкнули. — Да эта рабыня на весь гарем кричала, что станет госпожой и меня по власти и влиянию превзойдет.