— Неужели вам незнакомо это? — снисходительно улыбнулась золотоволосая Султанша. — Вспомните. И вы, будучи рабыней, когда узнали о своей беременности Мехметом, на весь гарем кричали о том, что станете Султаншей. Все поддаются радости и жажде власти, обещанной рождением Шехзаде.

Изумлению и негодованию, родившимся от речей дочери, в Хюррем Султан не было предела.

— Как ты смеешь сравнивать меня с этой рабыней?

Михримах Султан пристыженно поджала губы.

— Пусть так, — горячо призналась Валиде Султан. — Я говорила это. Но никогда не желала затмить по силе и власти Валиде Хафсу Султан.

— Вы обманываете и себя, и меня, Валиде, — возразила Михримах Султан, и её серые глаза потемнели, наливаясь металлом негодования и злости.

Хюррем Султан вспыхнула от гнева и, поднявшись на ноги, отошла в сторону, пытаясь совладать с собой, но вспыльчивый горячий нрав сердца яростно сопротивлялся её холодному расчётливому разуму.

— Прекрати, Михримах. Иначе буря между нами разразится. Что было, то было. Тебя моё прошлое не касается. Сейчас Валиде Султан — я! И я не позволю какой-то рабыне принижать мою власть. Над этим дворцом властвую я. С Падишахом всего мира власть разделяю.

Ухмыльнувшись, Михримах Султан покачала головой с некоторым снисхождением, удивляясь властности и непомерной гордости матери.

— Когда-то и вы были такой же рабыней, Валиде, — жестоко напомнила Султанша матери о её горьком прошлом, задевая её за самое больное место и прекрасно осознавая это. — И вы также возвысились по воле случая. Валиде Хафса Султан вам препятствия не учиняла. Позволила возвыситься. Была справедливой и благородной. Будьте и вы такой же, какой полагается быть Валиде Султан. Не дайте собственной гордости рушить чужие судьбы.

— То есть ты считаешь, что я не справедлива и не благородна? — негодовала Хюррем Султан. — Я не достойна быть Валиде Султан?

— Я не это хотела сказать… — пошла на попятную Михримах Султан, но было уже поздно.

— Прочь из моих покоев!

Золотоволосая Султанша вздрогнула от пронзительного крика матери и растерянно взглянула на неё. Никогда прежде мать с ней так не разговаривала и не выгоняла прочь подобно какой-то грязной невольнице.

— Валиде, но…

— Оставь меня одну, — твёрдо повторила Хюррем Султан, пронзая дочь острым взглядом, словно стрелой, выпущенной из лука.

Оскорблённо вздернув подбородок, Михримах Султан поднялась с кушетки и гордо покинула покои, хлопнув дверьми.

Судорожно выдохнув, Хюррем Султан схватилась за ключицу, где снова возродилась боль, до недавнего времени переставшая её беспокоить. Её собственная дочь идёт против неё, соперничая с ней по власти и влиянию.

Хюррем Султан с горечью признала, что дочь Михримах была слишком похожа на неё саму, чтобы кому-то уступать или идти на компромисс.

Топ Капы. Покои Нурбану-хатун.

Лаезар-хатун старательно раскладывала вещи госпожи обратно по сундуками и шкафчикам покоев, пока Нурбану устало сидела на тахте.

— Лаезар, — обратилась она к служанке, и та, поднявшись с корточек, в ожидании приказания взглянула на госпожу. — Вели подготовить хамам. Вещи после разберешь. Я желаю освежиться после долгого пути.

Служанка покорно отправилась исполнять распоряжение.

Вздохнув, Нурбану поднялась с тахты и медленно подошла к огромного зеркалу во весь рост, на ходу снимая с головы диадему и сбрасывая красный платок, покрывающий голову. Собранные на затылке чёрные волосы рассыпались по плечам, и женщина взмахнула головой, за долгие годы уставшая от тяжёлых украшений и платков на голове.

Двери в покои распахнулись, и Нурбану, не оглядываясь на вошедшего, подумала, что это её служанка.

— Лаезар? Хамам готовится?

— Это Михримах Султан, — раздался за её спиной насмешливый голос.

Напряжённо взглянув на своё отражение, черноволосая Нурбану обернулась и поклонилась, гадая о причине её визита.

— Султанша. Чем обязана?

Михримах Султан выглядела взвинченной и раздражённой, и это не могло не насторожить женщину. Она медленно вошла в покои, осматриваясь.

— Располагаешься? Не думаю, что вещи вообще стоит доставать из сундуков. Иначе вскоре снова придется тратить время, чтобы их заполнить.

— О чём вы?

Султанша ухмыльнулась в лицо вопрошающей Нурбану.

— Тебя не было около месяца. И во дворце многое изменилось, не так ли?

Нурбану напряжённо промолчала, ожидая дальнейших слов.

— Валиде Султан встала на ноги и оправилась от болезни. А в гареме появились новые фаворитки.

Нурбану вспомнила о платке, который видела в покоях повелителя в день своего отъезда. Он принимал у себя наложницу и точно не Нурбахар Султан, так как та ожидала ребенка. Но, дабы не показывать своей заинтересованности, она поспешила безразлично ответить: