— Церера, где ты пропадала? — спросила одна из них.

Та с видом сплетницы наклонилась к ней и, понизив голос, прошептала:

— Меня вызывала к себе Сейхан-хатун. Представляете? Хотела, чтобы я стала служить ей по старой дружбе.

— Правда? И что ты ответила?

— Да кто она такая? — возмутилась Церера. — Ещё вчера была такой же наложницей, как мы. Возомнила из себя госпожу. Ходит, нос задрав.

— Ты права, — согласилась другая наложница. — Вчера она, увидев, что я не поклонилась, подошла ко мне и стала грозиться, что если не буду уважать её, выгонит из гарема.

— Стоит поставить её на место, верно? — заговорщически ухмыльнулась Церера ей в ответ.

Наложницы согласно закивали головами, смотря друг на друга.

— И я знаю, как, — продолжала шептать девушка. — Она думает, что властна над нами и может раздавать приказы. Если против неё восстанет кто-то один, то ему несдобровать. А если мы будем вместе, то она не сможет нам помешать!

— Но как же Михримах Султан? — запереживала одна из девушек. — Она не позволит учинить в гареме бунт.

— Что ты такое говоришь? — насмешливо хмыкнула Церера. — Михримах Султан также не любит Сейхан-хатун. Султанша защитит нас в случе чего. Бояться нечего!

Мечеть Шехзадебаши.

Михримах Султан, помрачнев, медленно подошла к могиле Рустема-паши, находящейся во внутреннем дворе мечети Шехзадебаши, и взглянула на надгробный камень, на котором были высечены его имя и годы жизни.

Фахрие-хатун проводила её печальным взглядом, а после опустила голову.

Скорбящая султанша медленно стёрла слёзы с щёк. В её груди болезненно защемило, когда она перевела взгляд серых глаз к небольшой могиле, находящейся совсем рядом от захоронения Рустема-паши.

На надгробном камне было высечено имя “Султанзаде Осман, сын Михримах Султан и Рустема-паши”, а также годы его недолгой жизни.

Подойдя, Михримах Султан возродила в себе далёкие счастливые воспоминания, когда она держала новорождённого сына в своих руках и счастливо улыбалась, смотря как муж целует его в лоб. Оборвав себя, султанша медленно распрямилась,и, бросив прощальный взгляд на две могилы, развернулась и подошла к Фахрие-хатун.

— Возвращаемся во дворец. Скоро начнётся то, что мы задумали.

Топкапы. Гарем.

Сейхан Султан шла из своих покоев в гарем вместе с Зейнар-хатун, дабы проверить, там ли Церера и Мирингея или одну из них уже отправили готовиться к хальвету. Если это так, то она обязана вмешаться.

Едва завидев её, проходящую мимо гарема, подговорённые Церерой наложницы выбежали ей навстречу. Церера и Мирингея, оставшиеся в гареме, напряжённо переглянулись.

— Сейхан-хатун! — воскликнула одна из наложниц, Анна-хатун.

Злобно сверкнув зелёными глазами, Сейхан Султан нахмурилась.

— Ты, видимо, забылась. Из нас двоих хатун ты, а я — султанша.

Ухмыляющаяся Анна-хатун переглянулась со стоящими рядом с ней девушками, будто бы набираясь смелости от них.

— Ты не султанша, Сейхан-хатун. В гареме есть лишь одна настоящая султанша.

— Это Михримах Султан! — закончила другая наложница.

Сейхан Султан вспыхнула от гнева и негодования, но Зейнар-хатун вышла вперёд, прикрыв собой госпожу.

— Довольно! Как ты смеешь с госпожой так разговаривать?

— Ты вообще молчи! — воскликнула Анна-хатун.

— Прикрой свой рот, Анна! — процедила сквозь зубы Сейхан Султан, и её зелёные глаза наполнились яростью. — Иначе я прикажу вырезать тебе язык за подобные слова.

— Внимание! Михримах Султан Хазретлери! — раздался голос Сюмбюля-аги, и все, замолчав, склонились в поклонах.

В чёрных одеждах султанша, возвращающаяся в Топ Капы из поездки, подошла к столпившимся наложницам и, нахмурившись, непонимающе огляделась.

— Что здесь происходит?

Фахрие-хатун, стоя позади султанши, напряжённо посмотрела на Сейхан Султан, которая, распрямившись из поклона, подошла к госпоже.

— Эти наложницы смеют отрицать моё положение матери шехзаде и госпожи.

— Ещё одно слово, и я посажу вас в темницы до вечера! — прикрикнула на наложниц Фахрие-хатун. — Занимайтесь своими делами, а против Сейхан Султан бунтовать не смейте.

Наложницы, недовольно поджав губы, смутившись и растеряв смелость, бегло разошлись по гарему.

Фахрие-хатун довольно переглянулась с Михримах Султан, которая подошла ближе к рассерженной Сейхан Султан.