— Её нет в покоях.

Тут они обернулись на приближавшихся к ним Сюмбюля-агу и явно расстроенную Нурбахар Султан, которая, увидев Михримах Султан, побледнела.

— Сюмбюль-ага. Неужели Сейхан всё-таки удалось нам помешать?

— Да, Султанша. Она пришла раньше.

Михримах Султан, вспыхнув от гнева, на мгновение зажмурилась, а после взглянула пылающими недовольством серыми глазами на светловолосую девушку.

— Нурбахар, неужели ты кому-то проговорилась?!

— Я не думала, что это стоит скрывать, — пролепетала та в ответ, опустив голубые глаза в пол.

— Ты вообще когда-нибудь думала?! — горячилась Михримах Султан, и Сюмбюль-ага с Фахрие-хатун напряжённо переглянулись.

Нурбахар Султан обиженно поникла и нахмурилась, опустив светловолосую голову.

Топкапы. Султанские покои.

Восседая на тахте, султан Мехмет листал ту же самую книгу, теперь даже не вчитываясь в написанное на её страницах. Рядом с ним молча сидела Сейхан Султан, полная напряжения из-за холодности повелителя к ней и его мрачной задумчивости.

— Повелитель, — хотела было она прервать затянувшееся молчание, но тот отложил книгу и обратил тёмно-карие глаза к девушке, отчего она умолкла.

— Мы достаточно долго разговаривали, Сейхан. Уже поздно. Возвращайся в свои покои.

Скрывая расстройство, девушка не сдвинулась с места, а медленно протянула руку и прикоснулась пальцами к колену султана, скрытому за полами кафтана, отчего султан Мехмет вздохнул.

— Позвольте мне остаться, повелитель, — раздался в покоях её вкрадчивый мягкий голос. — Я помогу вам забыться от тоски.

— Я хочу побыть один, — отрезал султан Мехмет, мягко убрав её руку со своего колена.

Но Сейхан Султан, не желая уступать и сдаваться, вернула её на прежнее место и медленно повела вверх по ноге мужчины. Молча она придвинулась ближе к замершему султану и, смотря ему прямо ему в глаза, поцеловала.

Султан Мехмет устало поддался на её натиск и одной рукой обнял султаншу за плечи, принимая её жаркие требовательные поцелуи.

Дворец санджак-бея в Манисе.

Светловолосая Дэфне-хатун медленно проходила по готовящемуся ко сну гарему, разговаривая со своей служанкой Миршэ-хаун, с которой они за последнее время сильно сдружились, несмотря на различное положение обеих. Они возвращались из хамама, который посетили перед сном.

Гюльхан Султан, сияя в красивом чёрном платье с золотой вышивкой с довольной улыбкой на лице, вышла им навстречу, явно направляясь в хамам, так как на ней отсутствовали драгоценности, её длинные рыжие волосы были распущены, а позади госпожи шла её служанка с банными принадлежностями в руках.

Встретившись взглядами, обе женщины помрачнели и замедлили шаг. Гюльхан Султан недовольно взглянула на большой живот Дэфне-хатун, в котором росла угроза её сыну шехзаде Сулейману.

— Гюльхан Султан, — вынужденно поклонилась Дэфне-хатун, будучи пока ещё ниже неё по статусу.

— Дэфне-хатун, — ухмыльнулась та. — Направляетесь в свои покои?

— Верно. Время позднее.

— Вы правы. Мне стоит поторопиться, дабы успеть к ночи в покои шехзаде. Он ожидает меня.

Триумфально улыбнувшись, Гюльхан Султан обошла соперницу, и последнюю овеяло удушающим жасминовым ароматом, исходившим от неё.

— Не расстраивайтесь из-за неё, — прошептала Миршэ-хатун, сочувственно взглянув на госпожу.

Вздохнув, Дэфне-хатун, приложив руку к своему большому животу, возобновила шаг.

— Не она меня расстраивает, а шехзаде, что принимает у себя других женщин.

— Госпожа, он бы и не вспомнил о них, не ожидай вы ребёнка. Вот увидите, когда подарите ему сына, он снова примет вас в свои покои и, как и ранее, забудет о своём гареме.

Дэфне-хатун грустно улыбнулась, искренне надеясь на это.

Дворец Шах Султан.

Поздним вечером переодеваясь в своих покоях ко сну, Шах Султан застёгивала маленькие пуговицы на ночном платье из тёмно-синего шёлка. Взглянув через зеркало на отражающегося в нём мужа, уже лежащего в постели и устало проваливающегося в сон, султанша медленно проговорила, разбудив его:

— Хорошо, что тебе удалось уговорить повелителя вызвать из Трабзона Соколлу Мехмеда-пашу. Он явится в столицу вместе с Эсмехан Султан.

— Чего ты желаешь от Эсмехан Султан? — сонно осведомился мужчина.

— Она написала мне письмо, в котором высказала своё предположение о том, что её мать Нурбану Султан убили никто иной, как Михримах Султан и покойная Валиде Хюррем Султан, — ухмыльнувшись, Шах обернулась лицом к мужу и медленно направилась к ложу. — И я знаю то, что именно они виновны в казни моей матери. Эта змея Михримах Султан убила наших матерей в борьбе за власть. Теперь мы убьём её.

Вздрогнув от наполненных ненавистью слов жены, Мехмед-паша приподнялся в ложе на локте и, нахмурившись, взглянул на неё, ложащуюся рядом.