— Не стоит говорить так, Шах. Ты же забыла о своей ненависти к султанше. Нельзя возрождать её в себе.

— Подозрения Эсмехан Султан ещё больше уверили меня в виновности Михримах Султан, — горячо воскликнула та. — Я отомщу за мать. И тебе стоит выбрать, на чьей ты стороне. На стороне жены и матери твоих детей или же Михримах Султан, что грезит вытеснить тебя из Совета Дивана и лишить всех благ и чинов.

Мехмед-паша устало выдохнул, опускаясь обратно на подушки. Шах Султан, довольно улыбнувшись, наклонилась к мужу и приобняла его одной рукой.

— Разве я могу против тебя пойти? — тихо проговорил Мехмед-паша, улыбнувшись жене.

— Правильный выбор, — игриво ухмыльнулась Шах Султан. — Не можешь. А знаешь почему?

— Почему же?

— Ты слишком сильно меня любишь, — заявила она, целуя его в шею.

— Это меня и погубит.

========== Глава 2. Сила и слабость ==========

Михримах Султан, облачённая в одеяние из чёрного бархата, набросив на голову серый платок, мрачно наблюдала за тем, как Сюмбюль-ага вошёл в её покои и поклонился ей.

Этим утром султанша чувствовала себя опустошённой, а тоска овладела её душой. Ощущение траура, нескончаемого и тяжёлого, давило на неё. Она жаждала отправиться на могилу мужа, где могла высказать всё, что мучило её. Лишь тогда она могла снять маску и быть собой. Сломленной, скорбящей и уставшей от борьбы и власти.

— Узнал что-нибудь? — осведомилась она.

— Узнал, госпожа, — утвердительно кивнул Сюмбюль-ага. — Сейхан Султан в гареме многие недолюбливают. До сих пор считают рабыней и наложницей, несмотря на рождение у неё сыновей. Среди ярых её ненавистниц Церера-хатун и Мирингея-хатун, её землячки, что прибыли в гарем вместе с ней из Генуи. Видимо, когда-то они были подругами, но когда вы выбрали Сейхан Султан для повелителя, то дружбе их пришёл конец из-за зависти.

Султанша ухмыльнулась, покачав головой.

— Сейхан наивно полагает, что способна противостоять мне. Она забыла, кто управляет гаремом и дворцом, кто властен над Советом Дивана, а значит, и над всем государством. Я ей любезно об этом напомню. Весь гарем против неё поставлю.

— Что вы намерены делать, госпожа? — насторожился Сюмбюль-ага. — Не пугайте меня.

— Тебе бояться нечего, Сюмбюль, пока ты мне верен. Позови-ка этих девушек, что ты назвал.

Тем временем Сейхан Султан, самодовольно улыбаясь, возвращалась из султанской опочивальни в свои покои. Проходя мимо гарема, она заглянула в него и ухмыльнулась наложницам, смотрящим на неё с интересом и завистью.

Едва она повернула темноволосую голову, то увидела идущую ей навстречу Нурбахар Султан, держащую на руках сына шехзаде Селима. Взглянув на довольную Сейхан Султан, она помрачнела.

— Нурбахар, — слащаво проговорила последняя. — Доброго тебе утра.

Та, промолчав, надменно прошла мимо, направляясь в покои Михримах Султан. Ухмыльнувшись ей в след, Сейхан Султан хотела было идти дальше, но заметила, как Сюмбюль-ага куда-то повёл Цереру-хатун и Мирингею-хатун, её подруг, ставших ненавистницами.

Топкапы. Покои управляющей.

Едва войдя в покои, светловолосая Нурбахар Султан наткнулась на холодную вежливость султанши, ставшую уже даже привычной. Расцеловав в обе щёки племянника, Михримах Султан приказала служанке забрать его и отнести обратно в покои, а после обернулась к оставшейся стоять на месте Нурбахар Султан и непонимающе нахмурилась от выражения обиды, застывшем на её лице.

— Почему вы так относитесь ко мне, госпожа? — воскликнула Нурбахар Султан, наконец, не выдержав. — В чём моя вина? Что я не столь алчна и честолюбива, дабы бороться за власть и сердце нашего повелителя, как Сейхан? Да, госпожа. Я не способна плести интриги. Из-за этого вы отказались от меня?

— Нурбахар, поговорим позже, — устало выдохнула Михримах Султан, взглянув на вошедших Сюмбюля-агу и девушек, которых он привёл по её приказу.

Увидев Нурбахар Султан, Сюмбюль-ага нахмурился, переглянувшись с со своей госпожой. Поняв всё это будто Михримах Султан выбирала для повелителя новых наложниц, Нурбахар Султан разочарованно покачала светловолосой головой, а в её голубых глазах стали скапливаться слезы, готовые вот-вот излиться по лицу.

— Никто вы этом дворце меня не замечает. Словно я не подарила династии шехзаде и султаншу. Словно я не госпожа.

Михримах Султан, помрачнев, нахмурилась.

— Довольно. Возвращайся в свои покои. Поговорим, когда успокоишься и придешь в себя.

Церера-хатун и Мирингея-хатун, ставшие свидетелями небольшой ссоры султанш, переглянулись.

— Я в себе, госпожа! — горячо продолжала плачущая Нурбахар Султан. — Мне даже нельзя высказать то, что я чувствую?

— Если не замолчишь, я велю забрать у тебя детей и отдать их кормилицам и сиделкам, а саму отправлю в Старый дворец! — вспыхнула от гнева и негодования Михримах Султан. — Не вынуждай меня, Нурбахар.