Покои Дэфне.

Растерявшая всякую надежду, Дэфне расстроенно снимала украшения с себя и складывала в шкатулку, пока Миршэ-хатун укладывала спать в детской комнате Шехзаде Баязида.

Скрип открывшихся за ее спиной дверей раздался в опочивальне и, даже не оборачиваясь, светловолосая Султанша вздохнула.

— Что-то еще, калфа?

Ответа не последовало и, непонимающе обернувшись через плечо, Дэфне в одно мгновение расцвела улыбкой.

— Орхан!

Счастливо рассмеявшись, женщина подбежала к Шехзаде и бросилась ему, смеющемуся в ответ, на шею.

— Лишь одному Аллаху известно, как я скучала по тебе…

— Как ты, моя Султанша? — улыбаясь и рассматривая ее лицо, спросил Орхан. — Прости, что не пришел раньше.

— Где же ты был?

Мужчина, отведя взгляд, выпустил из своих рук Дэфне и, обойдя, опустился на край ложа.

Поняв все без слов, светловолосая Султанша помрачнела, но мудро совладав совладав со своими чувствами и ревностью, она с улыбкой обернулась к Орхану и направилась к ложу.

После, проснувшись от того, что Орхан поднимался с постели, убирая с себя ее руки, Дэфне молча огляделась и увидела, что Шехзаде спешно оделся, а после, обернувшись на нее, покинул покои.

Непонимающе нахмурившись, Султанша в потемках ночи поднялась с ложа и, набросив на себя нижнее шелковое платье, а поверх него тяжелый халат, осторожно вышла из покоев.

Служанки, стоящие у дверей, поклонились.

— Шехзаде покинул гарем? — содрогнувшись от собственных мыслей, воскликнула Дэфне и, получив утвердительный кивок головы служанки, облегченно выдохнула.

Запахнув халат посильнее, она с легкой улыбкой на устах направилась в сторону опочивальни Орхана, надеясь не столкнуться в таком виде вне гарема с Лалой или с кем-то из мужчин.

Подходя к дверям, Дэфне подняла серые глаза и потрясенно замерла на месте.

Самодовольно ухмыляясь, рыжеволосая Гюльхан в роскошном изумрудно-зеленом платье и высокой диадеме с изумрудами подходила к дверям опочивальни Шехзаде в сопровождении евнуха и своей служанки.

Заслышав шаги, Гюльхан обернулась через плечо и, увидев растерянную Дэфне, ухмыльнулась шире, а после скрылась в покоях.

Неужели Орхан вызвал Гюльхан к себе, едва покинул ее?

И на какую любовь ей надеяться после этого? Ее давно уже не было. Она думала, что их любовь угасает, но она уже угасла, оставив вместо себя чуть тлеющие угли, тепло которых подогревается лишь Баязидом и былыми воспоминаниями о страсти.

Топ Капы. Султанские покои.

Время близилось к поздней ночи, поэтому Султанши с супругами откланялись с ужина, снова даря поздравления султану и его жене, претерпевая негодование.

Проводив взглядом уходящих Хюмашах Султан и Ахмеда-пашу вслед Эсмехан и Соколлу, Сейхан с улыбкой обернулась к Мехмету, все еще держащему ее за руку.

Нурбахар, жестко нахмурившись, поднялась с подушки и взглянула в темно-карие глаза, которые когда-то точно также смотрели на нее, как сейчас на Сейхан.

— Повелитель. С вашего позволения я желаю попрощаться с детьми перед тем, как отправлюсь обратно в Старый дворец.

— Разумеется, — согласно кивнул головой Мехмет, наблюдая за тем, как и Сейхан в своем золотом платье поднимается из-за стола. — Что такое, Сейхан?

— Я бы хотела подготовиться к нашей брачной ночи, Мехмет.

Ухмыльнувшись, султан позволительно кивнул и темноволосая госпожа, поклонившись с чарующей улыбкой, поспешила в след уходящей мрачной Нурбахар в коридор.

— Нурбахар, — окликнула Сейхан ее с самодовольной улыбкой на устах.

Светловолосая Султанша, сдержавшись от желания вонзить ногти в ее ухмыляющееся лицо, обернулась.

— Да?

— Помнится, все вы без умолку твердили, что мне ничего здесь не добиться и что я рабыня. Представь, что я сейчас чувствую, сломив сопротивление всей династии, которая так гордилась своей благородностью и свободой, и потому прости мне мое самодовольство.

— Мне все равно, Сейхан, что ты чувствуешь и чего добилась, — твердо процедила Нурбахар. — Но тебе стоит запомнить одни слова. Трудно забраться на вершину, но еще труднее на ней удержаться.

Развернувшись, Нурбахар хотела было уйти, но Сейхан поймала ее рукой за локоть, чем заставила остановиться и вновь обернуться.

— И тебе, Нурбахар, стоит запомнить кое-что. На вершину я еще не забралась и мне жаль, что статус законной жены султана для тебя предел возможного. Весь мир услышит обо мне, как услышал о Хюррем Султан. Знаешь, мне жаль тебя. После смерти ты навсегда затеряешься в истории, а я займу в ней достойное место и род следующих султанов из рода османов пойдет от меня.