Поклонившись, черноволосая калфа последовала за своей госпожой прочь из покоев.

Спустя некоторое время…

Султанские покои.

Черноволосый Мехмет, восседая на троне, взглянул на стоящую рядом с ним царственную и счастливую Сейхан, отчего мягко улыбнулся.

В опочивальне стоял большой стол, уставленный множеством блюд с праздничными яствами и кувшины с шербетом.

Вошедший со стуком в покои Локман-ага оповестил о явившихся первыми Хюмашах Султан и Ахмеде-паше, которые, как и все члены семьи династии, находящиеся в столице, получили приглашение на ужин, не знающие причины его проведения.

Вошедшие супруги почтенно поклонились султану и русоволосая Хюмашах, облаченная в алое атласное платье, подозрительно покосилась в сторону широко улыбающейся Сейхан, сверкающей в роскоши золота и дорогой парчи.

— Повелитель, — проговорила Султанша, распрямляясь из поклона. — Благодарим вас с Ахмедом-пашой за приглашение на ужин.

— Вас, наверно, интересует причина его проведения, не так ли? — улыбнулся Мехмет. — Сегодня я заключил никях с Сейхан Султан.

Налившись довольством и гордостью, Сейхан перевела взор зеленых глаз к растерявшейся Хюмашах и напрягшемуся Ахмеду-паше, который опомнился первым.

— Поздравляю вас, Повелитель, и Султаншу.

— Поздравляю, — хрипло выдохнула Хюмашах, неверяще взглянув на темноволосую девушку.

— Садитесь за стол, — проговорил Мехмет, внутренне по-доброму наслаждаясь их изумленными лицами.

Вскоре прибыли надменная Шах Султан в черно-фиолетовом одеянии с супругом Мехмедом-пашой.

Войдя в покои, Шах уловила бледность и растерянность Хюмашах, но не предала этому особого значения.

Поклонившись вместе с мужем сидящему на троне султану, Шах, взглянув на его лицо, подарила отцу улыбку.

— Повелитель.

— Добро пожаловать, Шах. Как ты?

— Все хорошо, Повелитель. Позволите ли узнать причину празднества? В гареме, как я слышала, золото и сладости раздают.

— Между мной и Сейхан Султан был заключен никях. Празднество устроено в честь этого события.

— Что? — пораженно выдохнула темноволосая Султанша и в опочивальне воцарилось напряженное молчание.

Улыбка Сейхан погасла, преобразовавшись в злорадную усмешку.

Мехмед-паша беспокойно обернулся к супруге и попытался успокоить ее, но было уже поздно.

— Никях?! — раздался в покоях громогласный возглас Шах и ее разгневанный взгляд прожигал отца. — Отец, вы рассудка лишились?! Как же сильно эта змея отравила вас своим ядом!

Напрягшись, Мехмет с ожесточившимся лицом резко поднялся с трона и Хюмашах с Ахмедом-пашой, поднявшиеся из-за стола вслед за ним, настороженно переглянулись.

— Следи за своими словами, Хюма Шах. Перед тобой не только твой отец, но и падишах всего мира.

— Мне это известно, — твердо процедила Шах, горя в негодовании и гневе. — Я своего отца давно потеряла. Передо мной безумный падишах всего мира, который способен убить любящею его законную жену и мать своих детей, а после оскорбить ее и ее память тем, что возьмет в жены грязную рабыню, которая видит в нем лишь средство для достижения власти!

— Хюма Шах, — испуганно прошептал Мехмед-паша, сжав руку супруги, но та ее вырвала.

Сейхан содрогнулась от слов Султанши, почувствовав волну возмущения и обиды, но она сдержалась и перевела осторожный взгляд к Мехмету, которого она таким прежде никогда не видела — разгневанным до сквозящей во взгляде жестокости.

— Еще одно слово обо мне или о Сейхан…

— И что вы сделаете?! Казните меня, как мою Валиде?

Вздрогнув, Мехмет потерял остатки рассудительности и благоразумия, отчего его ладонь взлетела в воздухе и ударила дочь, которая от неожиданной пощечины едва устояла на ногах.

Казалось, в этот момент весь мир застыл в потрясении.

Сейхан сдержанно злорадствовала, а Хюмашах, вскрикнув от страха, прикрыла рот ладонью.

Мехмед-паша поджал губы, сдерживаясь от желания встать на защиту супруги, но он понимал, что права на это не имеет и тяжело молчал, опустив голову, как и Ахмед-паша.

Потрясенно обхватив рукой ударенную сторону лица, Хюма Шах медленно распрямилась и непонимающе взглянула на отца, который не спускал с нее пугающего грозного взгляда.

— Отныне видеть тебя не желаю, — жестко процедил он. — Немедленно покинь этот дворец и не смей сюда заявляться.

— Я никогда вам этого не прощу, — сдерживаясь от слез, прошептала темноволосая Султанша и, схватив в руки подол своего темного платья, спешно покинула покои, а следом за ней, поклонившись султану, удалился и Мехмед-паша.

Тишина воцарилась в покоях и, разрушив ее, Мехмет позволил Хюмашах и Ахмеду-паше опуститься обратно за стол.

Сейхан, сглотнув, из-под ресниц наблюдала за Мехметом, чуть испугавшись его поведения.