Она то и дело смотрела на самодовольную Сейхан, счастливо улыбающуюся Мехмету, который держал ее за руку, показывая свое расположение и Нурбахар горела в предвкушении своего безумства, чувствуя холод металла.

Маниса.

Вернувшийся во дворец Орхан, уставший после долгого пути, миновал церемонию встречи с семьей, отправившись сначала в хамам, а после созвав заседание совета дивана по решению насущных проблем провинции, в которой он долгое время отсутствовал.

Подобное решение привело Дэфне Султан, самозабвенно ожидающую его возвращения, в замешательство. Она чувствовала и понимала, что та любовь, которая была между ними всего несколько лет назад, угасает. Возможно, раньше ее пламя поддерживала запретность их отношений?

Гюльхан Султан не мучилась вопросами о любви, а тайно мечтала о том дне, когда она станет первой женой султана, а после, если повезет, и Валиде Султан. Поэтому холодность Орхана к ней и ее сыну ей показалась угрожающей ее будущей власти, оттого она волнительно расхаживала по покоям.

Селин Султан же не мучилась ни первым вопросом, ни вторым. Жизнь в гареме без сына стала казаться ей сущим адом. Что ей драгоценности и какой-то султанат? Она чувствовала себя никому не нужной и брошенной, а потому скатилась в пучину депрессии, питаемой трауром по сыну. Но перед отъездом Орхан обещал, что подарит ей еще детей. Селин в это беззаветно верила и даже мечтала об этом, поэтому волнительно ожидала наступления ночи.

Три Султанши этим вечером, каждая ожидавшая Орхана этой ночью у себя по собственным причинам, направились в хамам, где растерянно встретились.

Светловолосая Дэфне, мягко поджав губы, сидела в стороне, позволяя Миршэ-хатун омывать ее.

Гюльхан недовольно сверкала в стороны соперниц синими глазами из-под влажных рыжих волос, видя в них очередную угрозу своей власти и жизни ее сына.

Темноволосая Селин же начала сомневаться в своей уверенности в том, что Орхан выберет ее этой ночью.

Когда вечер, наполненный волнительными подготовками Султанш к ожидаемому хальвету, плавно перетек в ночь, Шехзаде Орхан, восседающий на тахте в своих покоях и устало выслушивающий Лалу Мустафу, докладывающего о делах в гареме и провинции, которых не коснулось заседание совета, вальяжно взмахнул рукой.

— Довольно, Лала. Время позднее. Поговорим завтра.

— Как скажете, Шехзаде, — поджав губы, поклонился тот и, перед тем, как уходить, украдкой взглянул на мужчину. — Желаете, чтобы я отдал приказ готовиться одной из Султанш или наложниц?

Подумав, Орхан отрицательно качнул головой и, вздохнув, поднялся на ноги, расправляя полы темного кафтана.

— Не нужно. Уверен, Султанши уже ожидают меня. Осталось только выбрать покои.

От его слов Лала Мустафа нахмурился, но смолчал на подобное самодовольство, к сожалению, оправданное и имеющее основания.

Покинув свою опочивальню, черноволосый Шехзаде направился по коридору в сторону гарема.

Вскоре двери покоев взволнованной Дэфне Султан со скрипом распахнулись и она, вскочив с тахты, где сидела в ожидании, будучи в красном платье, украшенном вышивкой из золотой нити, и золотой короне в виде вьющихся стеблей и цветов, бросила взгляд серых глаз к вошедшей… калфе гарема.

— Что такое? — разочарованно отозвалась Дэфне, опустившись обратно на тахту.

— Султанша, для вас послание из столицы. И сундук. От Хюмашах Султан.

Двое слуг тяжело занесли в покои позолоченный сундук и с грохотом зазвеневших монет поставили на пол, а после удалились.

Нахмурившись, светловолосая госпожа приняла из рук калфы небольшое скрученное послание и, выпроводив калфу, пробежалась глазами по его содержимому.

«Дэфне Султан,

От имени моей покойной Валиде — Михримах Султан Хазретлери, по ее личной посмертной просьбе, в ваше пользование из личных сбережений Султанши поступает 30000 золотых акче.

Хюмашах Султан».

Растерянно переведя взор серых глаз к сундуку, Дэфне грустно улыбнулась.

Покои Гюльхан.

— Орхан, — чарующе улыбнулась рыжеволосая госпожа, наблюдая за тем, как он обнимает их подросшего сына Сулеймана. — Моей радости по поводу твоего возвращения нет предела.

Промолчав, Шехзаде поцеловал сына в лоб и жестом приказал служанке увести его в детскую комнату и самой удалиться.

Повернувшись лицом к Гюльхан, Орхан чуть улыбнулся.

— И я рад вас видеть.

Гюльхан потянулась к мужчине за поцелуем, но тот мягко отстранился, чем привел Султаншу в растерянность.

— Я лишь зашел проведать тебя и сына.

— Не останешься? — осторожно воскликнула Гюльхан, непонимающе смотря, как Шехзаде направляется к дверям.

— Я позову тебя после. А сейчас желаю увидеть Дэфне Султан и Баязида.

Проследив за тем, как двери закрылись за его широкой спиной, Гюльхан перевела взор синих глаз к своему отражению в зеркале, будто ища в нем причину ухода Орхана.