Собака начала к нему ластиться. Мальчик, чуть улыбнувшись, погладил его по холке и потрепал по спине.

– Ты хороший пес. Я пойду, пора. Потемнеет скоро... – Он взмахом палочки свернул все. – Эти твари скоро будут на свободе... Пока.

И Константин, пошел, не оборачиваясь, к школе прочь. Собака, как он и предполагал, за ним не увязалась...

====== Глава 11. Италия. ======

Самолет с Константином на борту летел в сторону Италии. Вместе с ним туда же отправился его крестный, дядя Гилберт, который прибыл за парнем ранее, чтобы проводить до места назначения.

Этим местом был город Венеция. Именно там и должен был состояться турнир по зельям. И именно туда съезжались из всех магических школ, допущенных к участию.

Парень, дико соскучившийся по дяде Гилберту и России, нещадно терзал его вопросами об отце, состоянии страны и прочих, более мелких вопросах. Гилберт же, изголодавшись по нормальному – по его меркам издевательско-язвительному разговору в своей неповторимой манере(Иван болел и никого в свои... хоромы не пускал), с явным удовольствием отвечал крестнику.

Константин наблюдал как они приближаются к международному аэропорту имени Марко Поло.

– А кто нас встретит? – спросил он у Гила.

Тот недовольно приоткрыл глаза, которые закрыл, как ему показалось, буквально мгновение назад:

– Скорее всего, Венициано Варгас, Северный Италия. – Буркнул он и вновь закрыл их.

Константин, осознавая, что Калининград какой-то безумно уставший, не стал ему мешать.

Объявили, что самолет идет на снижение и приготовиться к посадке. Крестный, не открывая глаз, прошипел по немецки ругательство, и сел в кресле прямее, попытавшись стянуть с себя сонное оцепенение.

Они приземлились ровно в десять утра. Обычно отстояли очередь за багажом и направились далее. Константин вертел головой во все стороны – пытался выглядывать встревающего их некоего Венициано. Отец его немного учил итальянскому, да он, впрочем изучил небольшой разговорник, присланный им в достаточной мере, чтобы понимать речь вокруг.

Гилберт пару раз звонко, на немецком языке, послал незадачливых пассажиров, наступивших ему на ноги. Константин едва скрыл свой смех за приступом искусственного кашля, и вгляделся во встречающих.

Неожиданно из толпы, которая встречала пассажиров с самолета, кто-то замахал обеими руками. Махал ими веселый паренек, с короткими темными волосами, больше цвета в каштановый, и карими глаза и с завитушкой на левой стороне головы. Он был одет в синие шорты и белый матросский костюмчик (голубой воротник, галстук и рукава в полосочку), сверху наброшена темно-синяя куртка(1).

– Похоже, это нас ждут, – обратился мальчик к крестнику. Тот, тяжело вздохнув и стиснув зубы, сделал шаг вперед.

Гилберт не очень сам любил этого персонажа – слишком уж веселым и жизнерадостным тот был, да еще изредка мешал и им с братом – таскался хвостом за Людвигом. Но став частью России, он начал относиться к нему с пониманием – Иван часто говорил о некоем “защитном механизме”. Например, сам Иван просто иногда сидит с бутылкой или в компании (или еще его зелья – тоже отвлечение хорошее; или долгое нахождение на природе – чтобы снять с себя стресс; или его хобби – вязание или приготовления пищи); Германия, его брат, занимается физкультурой... А у Венициано – это веселость, паста, мороженное, живопись... К примеру. Ничего такого в жизни воплощений, отличающего их от обычных людей, практически нет. Кроме “почти бессмертия”.

– В-е-е, привет, Гилберт! – и паренек весело заключил не успевшего отпрянуть от него подальше бывшего Пруссию. Тот стоял со стоическим выражением лица и терпел его объятия. Константин только посмеивался, – а ты, – продолжил Италия, – как я понимаю, Константин, сын Ивана Брагинского, Российской Федерации?

– Да... Э-э-э... – запнулся парень. Варгас наконец-то отпустил Байльшмидта.

– Венициано. Венициано Варгас. Мне говорил Иван по телефону о том, что ты будешь участвовать в турнире от своей школы... Ты похож на него, правда! Идемте!

– Варгас, Великому мне нужен отдых. Я – в отель и хочу отоспаться, – не терпящим возражения голосом, немного устало произнес Калининград. – Константин – на тебе тогда... Потом я хотел бы почти на наше старое место... Пивнушка там осталась, ты не в курсе?

Италия чуть наморщил лоб, в глазах что-то замелькало; Константин знал, что это признак того, что воплощение ищет то или иное место у себя в стране. Отец и крестные делали абсолютно так же.

– На месте, – провозгласил Венициано. – Я провожу вас в отель, там покидаешь вещи, Константин... И сможешь поспать, Гилберт.