Та стрельнула глазами в Джона и отказалась. Джед сделал вид, что так и должно было, пребольно уязвив ее самолюбие.

— Деньгами как-то неправильно, должна быть память, — сказал Робб.

— Память памятью, но ерунду тоже не хотелось бы дарить, — ответил ему Теон, — давайте без муры типа статуэток и футболок, а?

— Почему сразу без футболок? — взвился Джон. — У нее даже формы командной нет до сих пор.

— Ну вот за форму ты зря встрял. К матчу в любом случае у нее будет свой комплект, — Робб как всегда был рассудителен, — вот только это плохой подарок. Надо что-то хорошее от нас всех.

— Какие у нее таланты кроме волейбола, Арь? — поинтересовался Джон. Та, едва прожевав кусок торта, ответила, старательно избегая смотреть на Джендри. Теперь, когда она покинула его колени, ей казалось, что она вела себя не только глупо, но и вызывающе.

— Влипать в неприятности и находить друзей в странных местах — то в больницах, то в подворотнях, — Джендри усмехнулся и немедленно получил по плечу кулаком. — Что? Скажешь, не так?

— Я вроде как тоже ее друг, но меня она в подворотне не находила, — он улыбался немного сконфуженно, словно между ними была некая тайна, которую нельзя было раскрывать остальным. Это смущало.

— Меня зато нашла! — отрезала Арья, нервно пихая в себя еще одну ложку лакомства, чтобы скрыть дрожь в руках.

— Ты давай по делу, — вернул ее в реальность Джон. — Что она еще любит кроме волейбола?

— Ну, ты мастер вопросы-то задавать, — на этот раз смех был почти дружным и начался с Теона. — Еще спроси кого…

— Она любит танцевать, — неожиданно произнес Джендри. — Для себя, когда убирается в квартире. И поет неплохо. Даже хорошо, я бы сказал. Тео, помнишь ту вечеринку, когда еще Подрик был?

— Да, она неплохо пела, а кое-кто офигенно барабанил на всех предметах от ложки до ведра, — Теон скалился во все тридцать два зуба, — Джед, ты был нереально крут! Тебе давно пора в группе играть.

— Волейбола ему будет вполне достаточно, — отрезала Арья, справившись с тортом. — Поет Бри клево, про танцы ничего не знаю.

При этом она так подозрительно покосилась на Джендри, что братья, не сговариваясь, прыснули от хохота. Сам же он развел руками.

— Чего еще? Она мне помогала отмывать эту квартиру от предыдущих жильцов! И ремонт делать. Пирог вот вообще в душе поет, так что слышно за два квартала. Басом. У всех свои слабости, — закончил он обреченно, словно последнее говорить вообще не стоило.

— Музыка, значит… — задумался Робб. — Есть одна идея.

***

— Я говорю тебе — он мне отказал.

Ива и Колла тихо спорили в прихожей, шурша снимая пуховики. Пирожок услал их за мороженым, и вот они вернулись. Арья старалась не дышать. От говорящих ее отделяла только дверь ванной. Только бы они не поняли, что свет горит, и здесь она.

— Но Ив, он же и мне отказал, — пробурчала Колла. — Не понимаю. Я думала, он идет с тобой!

— А я думала — с тобой, — выдохнула та. — С кем же он идет на бал?

— Может, есть какая-нибудь красотка из параллели? Ты говорила, ему там какая-то новенькая строила глазки…

— Нет, Джендри не мог так поступить. Это должен быть кто-то из знакомых, хотя…

— Ну, вы долго еще? — проорал из кухни Пирожок, и девушки с шумом скрылись.

Арья задумчиво опустилась на край ванны, выжидая. Она совсем забыла про чертов бал. Ежегодный новогодний и отвратительный. Как же она хотела танцевать там с ним… В пекло, она не долбаная Золушка, а прекрасные принцы не живут на съемных квартирах с толпой друзей. Узнаю, кого он пригласил, вырву все космы ей. Будет драная ходить.

***

Они отстали от всех. Парни немного выпили, но свежевыпавший снег сделал всех немного детьми. Ребята бегали по двору, прячась друг от друга за деревьями, прицельно лупили снежками. Машина должна была забрать их вот-вот, и Арье было чертовски жаль расставаться с Джендри. Он сидел, привалившись спиной к ледяной горке, выстроенной для малышей, и, изредка высовываясь из-за ее края, метал снежок по неприятелю. Арья сидела рядом с ним, нахохлившись, и лепила боезапас. То ли бокал шампанского ударил ей в голову, то ли разговор девушек, но она сидела и представляла, что вокруг них кипит настоящий бой, враги наступают, до смерти остается несколько мгновений, и тогда Джендри накрывает ее собой, целуя напоследок. И губы его, горячие и бешеные, мерещились ей на своих. Видение было слишком ярким.

— Арья, — прервал он ее грезы,

— М? — уточнила она, осоловело поворачивая к нему голову. В видениях он уже бы ее поцеловал.

— Ты на бал собираешься? — спросил он так, словно она за хлебом в магазин собиралась и могла бы прикупить для него спичек. Однако сердце ее забилось бешено.

— Думаю, — ответила она негромко. — Смотря с кем.

Ох и дура, дура! — кричал внутренний голос. Сейчас он скажет какую-нибудь ерунду и съедет с темы.

— Понятно, — произнес Джендри так, словно ему вернули дневник с двойкой. Он не глядя протянул руку за новым снежком, а она так же не глядя его вложила. От соприкосновения рук оба вздрогнули и встретились взглядами. Джед что-то сказал, но она не расслышала. Все плыло перед глазами.