– Не думаю, – отозвался тот, приставив ко лбу ладонь козырьком и щурясь от закатного солнца. – Если бы было нападение, дали бы сигнал тревоги. Похоже, – он прищурился, – да, так и есть. – Он кивнул, подтверждая собственную догадку, и облегченно выдохнул. – Вернулся Кадзекагэ-сама. Хвала Богам. Теперь всё будет в порядке.

Неджи выглянул в соседнее окно и увидел, как со стороны резиденции к воротам быстрым шагом шла Темари, а за ней спешил Баки. Хьюга поблагодарил дежурного связиста лёгким кивком головы и сбежал по ступеням вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как Гаара вместе с сестрой вошёл в госпиталь, и поспешил туда же.

Кадзекагэ стремительно шёл по коридорам больницы, сдержанно кивая немногочисленным встречным шиноби. Темари еле успевала за ним, на ходу вводя его в курс дела, однако прекрасно видела, что сейчас был один из тех немногих моментов, когда младший брат не был готов воспринимать информацию. Такое случалось с ним крайне редко и внешне было почти неопределимым, но близкий человек мог однозначно сказать, что Гаара сильно нервничал. Он был бледнее обычного, длинные пальцы то и дело сжимались в кулаки, едва заметные брови сошлись на переносице, губы были сжаты в тонкую упрямую линию. Она сразу же сообщила, что жизни Канкуро уже ничего не угрожает, что прогноз положительный, и медики ожидают, что он вот-вот придёт в себя. Гаара тогда коротко кивнул и заметно расслабился, однако напряжение спало лишь частично, и Темари, как никто другой, понимала, что пока он не убедится собственными глазами, он не успокоится.

Канкуро лежал в палате под присмотром дежурных ирьёнинов, температура была в норме, испарина прошла, как и неестественная бледность. Казалось, он просто спал, и только мерный стабильный писк приборов напоминал о том, что это госпиталь. Кадзекагэ прошёл до самой кровати и остановился в нерешительности, разглядывая лицо брата. Он был поразительно похож на отца, особенно теперь, когда лицо не оживляли хитро прищуренные глаза и многообещающая лукавая усмешка, и Гаара почему-то вспомнил, что именно по этой причине старший брат практически всё время носил на лице ритуальную краску. Чтобы не напоминать о Четвёртом ему и Темари, да и самому себе тоже.

Бирюзовые глаза быстро оглядели показания приборов, их обладатель, не слишком прислушиваясь к быстрому чёткому докладу о состоянии брата в исполнении Секки-сана, встретился взглядом с Темари и прочитал в нём то же облегчение, что сейчас расслабило в его теле каждую мышцу. Вопреки ожиданиям, щемящее чувство в груди стало только сильнее от осознания, что с Канкуро всё будет хорошо. Он рвано выдохнул распиравший легкие воздух и сжал кулаки. Пожалуй, впервые в жизни Гааре показалось, что он может не совладать с собственными чувствами, что они могут выплеснуться через край, заставить его сделать что-то совсем нехарактерное. Нервно сглотнув, он непослушными пальцами сжал широкую ладонь брата, с изумлением почувствовал ответное пожатие и поспешно перевёл взгляд на лицо брата.

– Отото, – прохрипел Канкуро, едва приоткрыв глаза, – ты вернулся? – Он тут же оказался в крепких объятиях Темари, которая пыталась сдержать слёзы, уткнувшись ему куда-то в районе уха. – Тем, Тем, ты меня задушишь, – заворчал он, поморщившись.

– Ты нас напугал, идиот! – обиженным голосом отозвалась сестра, украдкой вытерев глаза и выпрямившись. – Я думала... думала... – Она замолчала, прикусив губу, не желая произнести это слово вслух, ведь ещё слишком свежи были воспоминания о холодном ужасе, распространявшемся по всему телу от одной только мысли, что Канкуро может умереть.

– Думала от меня избавиться, чтобы безнаказанно крутить со своим Нарой? – Канкуро криво усмехнулся.

– Ты определённо идёшь на поправку, – констатировал Гаара, чуть приподняв уголки губ, так и не решаясь выпустить из цепких пальцев ладонь брата.

– Только не говори мне, что ты прервал свою тренировку из-за меня. – Канкуро нахмурился и поморщился, устраиваясь удобнее. – Со мной всё в порядке. Царапина.

– Рана тут ни при чём! – отозвалась Темари, всё ещё сжимая его в крепких объятиях. – Это был яд. Если бы не помощь из Конохи, ты бы...

– Сасори... – словно припомнив что-то, пробормотал Канкуро. – Чёрт! Прости, братишка, я, похоже, прокололся. Юура шпионил на Акацки. А ведь это задача тайной полиции – вычислять шпионов. Так что прими мою отставку, – чуть тише добавил он. – А если ещё учесть почти две осквернённые могилы, то можно вообще переводить меня в тюремный госпиталь. – Канкуро опустил взгляд.

– Я послушаю эту увлекательную историю позже. Сейчас тебе надо отдыхать, чтобы быстрее восстановиться и приступить к своим обязанностям. – Гаара вскинул едва заметную бровь в ответ на недоумевающий взгляд Канкуро и пояснил: – У Сасори могут быть ещё шпионы. И, как ты совершенно верно заметил, это как раз работа для тайной полиции. Секка-сан, проследите.

Кадзекагэ обменялся взглядами с главным ирьёнином, тот послушно кивнул. Гаара ещё раз нерешительно сжал руку брата и вышел в коридор, Темари, крепко обняв Канкуро, поспешила за ним: ей предстояло доложить Правителю Суны о том, что произошло в его отсутствие, и выяснить, почему при упоминании о тренировке на острове в бирюзовых глазах промелькнула едва уловимая грусть.

Темари отложила кисть и подошла к окну. Распахнув стеклянные створки, она прикрыла глаза и с наслаждением вдохнула ночной воздух пустыни. Последние трое суток были, пожалуй, самыми сложными во всей её жизни. До этого бывало больно и трудно, случалось, что хотелось разрыдаться от отчаяния. Но никогда ещё леденящий ужас не проникал в душу настолько глубоко, не был таким осязаемым и почти реальным. Никогда она не чувствовала себя такой беспомощной и бесполезной.