Это было мучительно. Смотреть, как умирает близкий, родной человек. Как угасает жизнь, как испаряется душа, как отказывает тело. Гаара сказал, что она всё сделала правильно, что он сам не справился бы лучше. И Шикамару писал об этом же. Девушка обернулась и посмотрела через плечо на лежавший на столе свиток с посланием от Нары. Во многом и брат, и Шикамару были правы, но она всё равно никогда не сможет забыть то чувство абсолютной беспомощности, с которым она провела эти три дня у постели брата в гнетущем бесконечном ожидании, в разы растягивавшем время.

Вздохнув, девушка вернулась к столу и взяла в руки письмо Шикамару. Пробежав его ещё раз глазами, она снова взглянула в окно. Не в правилах Нары было оправдываться, поэтому он не написал об этом напрямую, но между строк его послания она легко прочитала, что в эти трудные три дня он хотел быть рядом с ней, но не мог этого сделать. Это угадывалось по сдержанному описанию мобилизации в Конохе, по рассказу о том, что Хокагэ составила списки групп шиноби, которые могут выполнять миссии только на условиях взаимозаменяемости, по упоминанию многочасовых дежурств, которые ему приходилось нести. Она знала, что каждое слово, написанное ровным почерком, просто кричавшим о здравомыслии своего обладателя, было обдумано, взвешено, выстрадано. Темари живо представила, как, закинув руки за голову и вытянув длинные ноги, Нара лежал на крыше и смотрел на облака, размышляя над смыслом и текстом письма.

Самым удивительным было то, что она и сама хотела бы, чтобы он был рядом. Отправив в Коноху письмо с просьбой о помощи, она бессознательно надеялась, что в команду войдёт и Шикамару. Но поняла это, только ощутив острое разочарование, когда прибыли шиноби Листа, и Нары среди них не оказалось. Она вдруг осознала, что ей хотелось бы, чтобы он молчаливо присутствовал, постоянно анализировал, внимательно наблюдал и, может быть, что-то советовал. В первый момент Темари испугалась своей мысли, ведь она привыкла действовать, ни на кого не полагаясь, за исключением братьев и временами Баки. Она так гордилась своей самостоятельностью, так ревностно её защищала и отстаивала, так слепо в неё верила, что внезапное понимание необходимости присутствия Шикамару показалось ей свидетельством собственной слабости. Но уже в следующее мгновение всё встало на свои места. Она по-прежнему была сильной и самостоятельной, по-прежнему была готова справиться с любыми трудностями. Просто в круг близких ей людей, ссутулив плечи и сунув руки в карманы, ленивой походкой вошёл Нара Шикамару. И, судя по его письму, он был вовсе не против в этом круге доверия оставаться.

Темари тряхнула головой и подставила прохладному ночному ветру раскрасневшиеся щеки. Губы сами собой сложились в улыбку, а в глазах вспыхнул азартный огонь. Она метнулась к столу, стремительной рукой дописала несколько слов и порывисто запечатала свиток.

====== Глава 54. Пешки ======

Суйгецу остановился перед дверью и некоторое время провел в раздумьях, закусив губу острым клыком. С того момента, как Саске исчез куда-то на сутки, а потом вернулся в крайне приподнятом настроении, которое, однако, быстро растворилось, едва вождь узнал о том, что Пейн вместе с Конан покинули убежище в неизвестном направлении и в ближайшее время не планировали возвращаться, прошло уже несколько дней. Всё это время Учиха ходил мрачнее тучи, почти не разговаривал, только бросал по сторонам напряжённые взгляды и вздыхал. Акацки совершенно явно что-то замышляли, что-то, во что не посвящали Саске и, тем более, других членов команды Така. И мечнику это совсем не нравилось, поскольку никак не могло быть символом стабильности и являться позитивным прогнозом.

Вздохнув и тряхнув головой, Суйгецу распахнул дверь и вошёл в одно из подземных помещений убежища Акацки, служившее столовой. За большим столом, скрестив на груди руки и сведя на переносице чёрные брови, сидел Саске. По правую руку от него отчаянно хлопала ресницами и что-то причитала Карин. Джуго расположился напротив и сохранял олимпийское спокойствие и отсутствующее выражение лица. Кисамэ, попросившего их всех тут собраться, пока не было. Со скрежетом отодвинув стул и получив очередной презрительно-уничтожающий взгляд от красноволосой сокомандницы, Суйгецу уже хотел было приземлиться рядом с Джуго и приняться за свое любимое занятие – сверлить взглядом лицо Карин до тех пор, пока она не взорвётся, а дальше подливать масла в огонь, чтобы она истерила по полной программе, пока вождь не рявкнет на них. Но отчего-то настроения не было.

– Есть идеи, зачем мы понадобились Кисамэ-семпаю? – нарочито медленно отстегнув меч и перехватив его одной рукой, Суйгецу задал вопрос всем сразу и никому в отдельности и по очереди оглядел товарищей. Повисло молчание, которое нисколько не расстроило Хозуки, а потому он продолжил: – Я так думаю, нас ждет задание. – Мечник бережно пристроил меч в углу недалеко от входа и вернулся к столу, вновь окинув присутствовавших выжидательным взглядом.

– Заткнись, каппа! – тут же осадила его Карин. – Твои размышления никого здесь не интересуют! – она скривила губы, посмотрев на Суйгецу, и обернулась к Учихе. – Что ты думаешь, Саске? – добавила тут же сладеньким голоском, томно прикрыв веки.

– Откуда такие познания? – Пропустив мимо ушей вопрос соседки, Учиха вонзил в Хозуки требовательный подозрительный взгляд. – У тебя есть какая-то информация? – Чёрные глаза недобро сверкнули.

– Ты в самом деле считаешь, что наши новые друзья станут делиться со мной своими секретами, дорогуша? – Суйгецу расплылся в улыбке и комично расширил глаза. – Что ты! – Он махнул рукой. – Они шепчутся только между собой.

– Шепчутся? – Саске нахмурился, добавив к своему и без того тёмному облику еще немного суровости.

– Ну да, – мечник кивнул, – Пейн и Тоби, Кисамэ и Зецу, Сасори и Пейн. Пока все были тут, бесконечно что-то обсуждали. Так ведь, Джуго-приятель? – И, дабы сократить время, которое могло потребоваться соседу для ответа, Хозуки ткнул сидевшего рядом Джуго локтем под ребра, тот с серьёзным видом согласно кивнул. – Хотя вот Тоби и Пейн скорее ругались. По крайней мере, Пейн был недоволен и как будто нервничал. Ты можешь себе представить его постную мину с лёгким налётом неудовольствия? – Суйгецу усмехнулся, но тут же стал серьёзным, встретив бескомпромиссный взгляд Учихи.