– Видел сегодня Баки, – сообщил брату Канкуро, налив всем троим чай. – Он сообщил последние новости сверху. Совет снова не избрал Кадзекагэ.

– Знаю, – ответил Гаара, тщательно пережевывая мясо.

– Еще он рассказал, что… – он замялся.

– Ядовитый газ, – неожиданно спокойно отозвался младший брат и положил перед Канкуро вынутую из кармана ампулу с темно-синей субстанцией. – Я принес тебе немного, вдруг понадобится.

– Послушай, Гаара! – неожиданно для самого себя произнес кукольник. – Мы с Темари тут подумали…

На мгновение младший брат замер, потом поднял на них взгляд. Канкуро сидел на стуле и доверительно смотрел ему в глаза, а Темари пристроилась у него за спиной, положив руки ему на плечи, видимо, для того, чтобы этот идиот не сболтнул лишнего.

– Что-то не так? – спросил он наконец.

– Просто идея с песчаной бурей… – тихо пробормотала Темари.

– Это мое решение, Темари, – Гаара поднялся из-за стола и подошел к окну, глядя на бескрайнюю пустыню. Темари и Канкуро почти бессознательно встали за его спиной, как будто пытаясь прикрыть его сзади. – Она будет завтра.

– Вряд ли, Гаара, – отозвался Канкуро. – Сейчас уже май, сезон песчаных бурь прошел.

– Я ее чувствую, – сказал в ответ младший брат. – Завтра будет песчаная буря. И завтра все изменится.

– Гаара? – Темари положила руку ему на плечо, и он, кажется, в первый раз в жизни не отпрянул от ее прикосновений.

– Не волнуйся, Темари. Завтра все будет хорошо.

Следующую ночь после песчаной бури они все провели уже в резиденции Пятого Кадзекагэ.

>>>>>

Темари вздохнула и, будто вспомнив о чем-то, стремглав понеслась на кухню, почему-то уверенная, что Канкуро справится с поисками брата самостоятельно.

Тяжелый замок лязгнул, золоченая ручка опустилась под давлением его ладони, и массивные двери из красного дерева открылись, впуская его в темную комнату. В ноздри тут же ударил запах нежилого помещения и пыли: личные покои Четвертого Кадзекагэ пустовали более трех лет с момента его смерти. Он отказался занимать эту комнату, когда стал Пятым, выбрав более скромную на третьем этаже, недалеко от комнат Темари и Канкуро. Все помещения на втором этаже по его приказу были закрыты на ключ в их первозданном виде.

Осторожно переступив порог, Гаара прикрыл за собой дверь и, на ощупь пробравшись к прикроватной тумбочке, включил ночник. В тусклом свете удалось различить очертания мебели: два высоких шкафа из красного дерева вдоль стены, у окна – небольшой обеденный столик, на котором до сих пор лежали неаккуратно оставленные расшитые золотыми нитями салфетки и стояла дорогая хрустальная посуда, возле него – два стула с резными подлокотниками и дорогой обивкой из темно-бордового бархата. В углу под торшером – уютное мягкое кресло. Огромные окна были наполовину задернуты тяжелыми, скопившими за эти три года килограммы пыли шторами, которые все же пропускали в комнату нерешительные дорожки лунного света. Большая двуспальная кровать под темно-бордовым балдахином, спрятанные под бархатным покрывалом белоснежные шелковые простыни. Четвертый Кадзекагэ явно любил роскошь.

– Кажется, кто-то продешевил, мой блистательный, – присвистнув, констатировал Шукаку.

– Кажется, кто-то обещал помолчать, – мысленно ответил Гаара, продолжая осматривать до боли знакомую обстановку.

Юноша невольно поежился: вся комната была пропитана некогда жившим здесь человеком, словно в зеркале отражая его привычки, пристрастия, характер. Он с детства ненавидел это помещение, оно навсегда было связано в его памяти с озлобленным лицом, холодными глазами, стальным голосом и громкими криками. Даже сейчас, когда этого человека давно не было в живых, и все чувства к нему отболели, сменившись безразличием, он не испытывал особого удовольствия от необходимости перебирать его вещи. О нем не хотелось вспоминать, но выхода не было – пресловутый ключ от печати мог оказаться именно здесь. Если быть до конца честным, то, по его расчетам, ключ мог быть только здесь, потому что все остальные места он уже тщательно обыскал и проверил.

То ли подлый демон снова решил сыграть витиеватую симфонию на его нервах, то ли запахи заброшенной комнаты и тусклый свет ночника провоцировали мучительные видения, но в голове неожиданно всплыло одно из первых осознанных воспоминаний об этой комнате.

>>>>>

Он стоял на пороге, держа в одной руке холодные пальцы Темари, в другой – плюшевого медведя. Сестра недоверчиво поглядывала на сжавшего кулаки Канкуро, на мгновение остановившегося в нерешительности перед массивной дверью, прежде чем стукнуть в нее два раза и распахнуть створку.

– Отец, – осторожно позвал старший брат, проходя в темноту и оглянувшись на замявшихся на пороге Темари и Гаару. – Отец, у Гаары сильно болит голова, – отчеканил он, будто докладывая о выполненной миссии. – Отец!

С кровати послышалось невнятное бормотание, мужчина поднял голову с подушки и непонимающе глянул на детей.

– Канкуро, Темари, какого черта? Я, кажется, запретил вам к нему подходить. Это забота Яшамару.

– Дядя на миссии, – осмелев, нахмурила светлые брови сестра.