Я положила свою ладонь на голову Канато и легонько взбаламутила ему волосы.

(Включайте песню: (Kanon Wakeshima – Suna no Oshiro) мне показалось, что здесь она будет кстати)

Так прошёл день. Всё это время я неотлучно заботилась о нём. Его состояние ничуть не менялось, а только ухудшалось. У него часто поднималась температура из-за яда в крови, его трясло, знобило, часто открывалось кровотечение в ранах. Изредка он просыпался, но из-за сильной боли, либо мгновенно терял сознание, либо громко начинал плакать.

Корделия в это время не пропускала ни одного удобного случая, чтобы уколоть меня побольнее. Хочет обвинить во всём случившемся меня, хотя сама ни единого раза к собственному сыну не зашла, не проведала его, не спросила о его самочувствии.

Сейчас был уже вечер, все дети сидели в комнате маленького Канато. Они следили за ним, пока меня не было. Поэтому сейчас они находились в комнате одни, без взрослых.

– Канато, хочешь воды? – спросил у младшего братика Аято. Он сидел рядом с ним, взобравшись на кровать с ногами. Фиолетововолосый мальчик, лёжа на животе, тихонько кивнул. Сейчас он прибывал в сознании. Ему дали сильное обезболивающее, чтобы уменьшить боль от ран, но, тем не менее, он продолжал неподвижно лежать на одном и том же месте. Его губы сильно потрескались и побелели. Он выглядел очень болезненно и обессиленно.

Аято, увидев согласный кивок брата, быстро сполз с кровати, самолично налил воды из графина и подал ему. Напоить его, помог ему Шу. Они старались принести ему, как можно меньше боли и неудобства.

С боку кровати на полу на коленях стоял Райто. Своими локтями он упирался в простыни, в руках его были зелёные чётки. Он медленно их перебирал пальцами с закрытыми глазами, при этом постоянно непрерывно что-то шепча себе под нос. Он читал наизусть молитвы.

– Райто, когда ты уже закончишь? – спросил Рейджи, смотря на то, как усердно рыжеволосый мальчик что-то бурчит.

– А, что ты вообще делаешь-то? – Аято так вообще никак не мог понять, что его брат близнец творит. Ещё и на коленях почему-то стоит.

– Я читаю молитвы за здравие нашего брата. Меня когда-то мама им научила, – ответил Райто и, перекрестившись, открыл глаза, – Я скоро закончу, осталось всего три молитвы.

– А они хоть вообще помогают? – насмешливо спросил Шу.

– Мама говорит, что главное искренне верить и тогда желание обязательно дойдёт до Бога, и он его исполнит, – возмущённо ответил Райто своему старшему брату. Как можно не верить в Бога? Он это не понимал.

На его голове была надета шляпа в виде цилиндра.

– А зачем эта смешная шляпа на тебе? – этот не менее насмешливый вопрос задал Аято.

– Потому что, когда мы покрываем голову, то перед Господом мы становимся равными. Неважно, какой мы расы: вампиры или люди – все мы его “дети”. Он помогает каждому из нас в равной степени. Мама молится, и ей Господь помогает и мне помогает и брату тоже обязательно поможет, – мальчик искренне верил в то, что благодаря его молитвам о спасении жизни Канато, его брат поправится таким же чудесным образом, как и его отец во время эпидемии пол года назад.

В это мгновение в комнату вошла я. У меня в руках была круглая голубая подарочная коробка. Дети незамедлительно встали. Райто поднялся с колен, а Аято и Шу сползли с кровати.

– Мамочка, где ты была? – спросил Рейджи. Неужели я его заставила волноваться? Хотя, ведь меня не было всего полтора часа.

– Мы за тебя волновались, – прокричал Райто, подбегая ко мне.

– Ага, – подтвердил прошлые слова брата-близнеца Аято, качая при этом головой.

– Я была с вашим дедушкой, – ответил я детям, – Он сказал, что попробует позвать другого врача. Может быть новый доктор сможет помочь Канато лучше, чем прежний.

Я услышала, как Канато тихо начал хрипеть. Он явно хотел что-то сказать, но у него не получалось из-за боли. Я подошла к нему и, сев рядом, нежно погладила его по голове, – Тише, тише, Канато. Мой милый сыночек, не нужно так сильно напрягаться, – мальчик мгновенно перестал дёргаться и пытаться заговорить или встать, – Дети, идите поешьте. Я останусь с Канато и присмотрю за ним.

Никто из них не стал возражать. Они тихонько ушли вниз на ужин, оставляя нас совершенно одних. Его глаза были слегка приоткрыты. Я старалась улыбнуться ему, как можно более непринуждённее, чтобы он не чувствовал страха. Поставив недавно купленную голубую картонную коробку так, чтобы ему было, как можно лучше видно, я с глазами горящими энтузиазмом открыла её.

– У меня есть для тебя подарок, сынок, – я видела, как у него счастливо заблестели глаза в предвкушении. Я одним движением вынула из коробки небольшого по размеру плюшевого мишку. На его левом глазе была пиратская повязка, – Правда здорово, да? – я старалась изобразить счастье. Взяв медведя, начала весело прижимать его мордочкой к щеке мальчика. Он тихо засмеялся, точнее он попытался засмеяться. Я вложила медведя в его руку. Он осторожно его сжал всеми силами, что только у него были.

– С-спасибо, ма, – тихо ответил он. Его голос был почти неслышным, глухим. Я рада, что ему понравился подарок. Я хотела его как-то подбодрить с его помощью.