Вдруг, Канато буквально на пустом месте начал хныкать и плакать, при этом не смотря на боль прижимая мишку к себе, – Я умру? Да? – этот вопрос ввёл меня в ступор. Что мне ему ответить? Солгать? Или сказать правду о том, что шансы не высоки?

– Нет, ты не умрёшь, – наши с ним взгляды столкнулись. Я начала гладить его по голове, – Этот мишка будет оберегать тебя от смерти. В нём хранится мой дух, оберегающий тебя от всего плохого, что только может случиться на Земле. Пока он с тобой, ты будешь ощущать моё присутствие и мою защиту, – он перестал плакать. Его слезящиеся глаза смотрели прямо на меня, – Я не впущу к тебе смерть. Даже если мне придётся сразиться с самим Господом Богом…, – я сделала небольшую паузу. Мои слова были пропитаны уверенностью. Я прекрасно осознавала, что именно я говорю, – Ничего не бойся. Даже ,если однажды ты попадёшь в незнакомое для себя место… страшное место… помни, что я обязательно рано или поздно приду за тобой. Даже, если мне придётся спуститься в сам Ад, я сделаю это.

Я и сама не ожидала от себя таких слов. Я просто сказала то, что чувствовала, о чём думала постоянно на протяжении последних суток. Я была уверенная в одном, Канато – мой сын. И пока я дышу, никто не посмеет отобрать его у меня, даже смерть.

Я легла рядом с улыбающимся и уже полностью успокоившемся мальчиком на подушку. Наши головы были на одном уровне, поэтому мы прекрасно могли разглядеть лица друг друга. Он медленно стал засыпать. В последнее время его температура перестала падать. Она продолжает повышаться и теперь держится на 40 градусах уже пол дня. Врач не сумел её сбить.

Сама я тоже не заметила, как заснула. Моя рука была на его ладони, которая прижимала к себе мишку. Он зарылся своим носом в подаренную игрушку, тихо сопя. Он был очень бледным.

Я сама не знаю сколько прошло времени. Я просто резко проснулась по среди ночи. Меня, будто что-то вытолкнуло из сна. Вокруг было темно и очень тихо. Часы показывали 2 часа. Я слегка приподнялась на руках и невзначай посмотрела на лежащего во всё той же позе Канато. Он так же, как и прежде, прижимал к себе мишку.

“Он такой холодный.” – я чувствовала леденящий холод от его руки, которую сжимала. Странно, а ведь, когда мы с ним вместе засыпали, у него была сильная температура, – “Хоть он и вампир, но раньше Канато не был таким холодным.”

Его глаза были прикрыты, я подумала, что он просто спит. Вдруг, его ладонь, сжимающая плющевую игрушку, резко разжалась. Наступила замогильная тишина. Мне вдруг резко показалось, что что-то совсем рядом оборвалось.

“Нет. Что-то здесь не так.” – вокруг гулял ветер, хотя, если подумать, откуда ему взяться? Ведь все окна были зарыты, – “Я чувствую рядом смерть.”

Определить присутствие смерти не так сложно, как кажется. Её холодные костлявые руки я могу заметить за милю.

Мне было неспокойно от всех этих мыслей, поэтому я легонько начала трясти Канато за плечо. Странно, но он никак не реагировал. Приблизившись к нему ещё ближе, я с ужасом поняла, что он больше не дышит. Передо мной лежал окровавленный труп ребёнка, моего ребёнка.

– Неееет!!!

Мой голос был похож на отчаянный вой раненного зверя. Этот крик разнёсся по всему дому, разбудив его жителей. Я с огромной силой сжимала простыни, на которых лежал мой уже мёртвый сын. Видимо он умер ночью, когда спал.

Ту боль, что раздирала меня этой ночью, не описать словами. Мои крики были слышны повсюду – в замке, в рядом растущем саду. Я никому не желаю подобных мук. Потому, что это такая боль, которую нельзя заглушить ничем на свете. В душе появляется пустота, а сердце нещадно ноет.

Он был таким милым, невинным. Он даже не успел пожить толком и его уже нет.

Я не знаю, когда успел включиться свет в комнате, где мы лежали, и когда вбежали врачи, когда появился Уильям, и когда остальные дети, упав на пол, начали рыдать вместе со мной.

Врач не смог помочь. Было уже поздно.

“Он мёртв.”

Комментарий к Охота Одежда ясновидящей в этой главе:

====== Путешествие в Ад ======

Я молча и неподвижно сидела на кресле в гостиной на первом этаже. Мне, кажется, что-то вкололи для того, чтобы успокоить. Мои глаза не закрывались. Я была раздавлена. Вокруг ни души. И мне, если честно, в данный момент наплевать на то, что происходит в доме.

Моего сына больше нет! Это самое важное!

Опираясь на подлокотники кресла, я медленно встала на ноги и, выйдя из гостиной, пошла по лестнице обратно на второй этаж. Идя по коридору, я заметила маленького мальчика, который старался спрятаться за дверью. У него были голубые волосы и синие глаза. На нём была длинная белая рубашка по колено, явно больше его самого по размеру, и босые ноги. На вид ему было примерно лет семь.

Он смотрел на меня, при этом постоянно переступая с ноги на ногу. Ему что, холодно? Откуда тут вообще ребёнок? Я его раньше не видела.

Я в ответ тоже посмотрела на него, а он не отрывал взгляда от меня. Мы рассматривали друг друга. Он почему-то испугался и, вбежав в незнакомую для меня комнату, заперся внутри. И чего он только испугался? Неужели меня?

«И о чём я только думаю?»

Выбросив все ненужные мысли из головы, я быстрым шагом направилась к комнате, где лежал Канато. Я боялась открыть дверь его спальни; боялась увидеть, что там внутри. Мне было страшно. На глаза навернулись слёзы. Казалось, будто я открывала эту чёртову дверь целую вечность.