Девушка-эльф замерла на мгновения. Чайничек в её руках тоже застыл, а потом она наклонила его и влила пышущую парком струйку в чашку. После чего Кэйтрия оставила посуду на столе, а сама обогнула его и присела рядом с Сашкой.

– Нет. Он чувствует ко мне то же самое, что и я.

– Но тебе ведь хотелось бы за него замуж, - настаивала Сашка, хотя понимала, что лезет в личное.
– А вдруг он...

Кэйтрия потупилась, перебирая складки на подоле платья. Личико её сразу погрустнело, но вот она вздохнула и посмотрела на Сашку.

– Если бы твой вопрос не был беспокойством за меня, я бы не ответила, - серьёзно сказала она.
– Я никогда ни к кому не привязывалась за всю свою жизнь, хотя мне нравилось наблюдать за красивыми людьми и представлять, что один из красивых мужчин или юношей станет моим мужем. Но, пока я не увидела Эйлилла, я не знала, что можно так...
– Она споткнулась на слове, потом пожала плечами и растерянно сказала: - Наверное, это всё-таки... любовь? Я постоянно его чувствую. Я слышу его даже тогда, когда он стоит за моей спиной, хотя я этого не знаю. Когда я вчера вечером увидела его, я ещё даже не сказала себе: "Это Эйлилл!", но уже потянулась к нему навстречу так, словно увидела... Увидела... Он шёл ко мне, а я не видела его лица, но внутри меня всё пело - струной между ним и мной. И я знала, что струна эта поёт и у него внутри. Я не могу сказать за него, любит ли он меня. Но, мне кажется, - люблю его. И, если он не позовёт меня замуж...
– Она замолкла, слабо улыбаясь.
– Если... Мне хватит и того, что он есть в моей жизни...

– Это ты сейчас так говоришь, - мрачно сказала Сашка, и Кэйтрия передала ей чашку с отваром, уже разбавленным холодной водой. Поколебавшись, Сашка приняла чашку, благо что та круглая и пузатая, в сложенные ковшиком ладошки, и принялась отпивать из неё потихоньку горьковатый напиток.

– Помню, - вздохнула девушка-эльф.
– Но, если Эйлилл - моё временное счастье, значит, это судьба. И я буду ей покорна и благодарна. И пусть я это говорю без его присутствия, а в его присутствии снова буду безумно влюблённой и буду говорить глупости... Значит, так надо.

Сашка допила чай и вытянула обе руки, чтобы поставить чашку на стол. Кэйтрия рассеянно следила за ней, не помогая, и это было правильно.

– Так почему ты спросила меня об этом?
– тихо напомнила девушка-эльф.

– Из зависти, - горько ухмыльнулась Сашка.
– Мне казалось, Доран ко мне чувствует то же, что ты к Эйлиллу. Как выяснилось, у него на меня иные виды.

– Какие?
– немедленно спросила Кэйтрия.

И это прозвучало так настойчиво, что они обе засмеялись.

– Деловые.

– Не поверю, - заявила девушка-эльф.
– Он, кстати, обещал зайти к нам после обеда, чтобы сделать тебе новую перевязку. Хочешь, я погадаю тебе? Ну, после того как поедим?

– А который час?
– вдруг вспомнила Сашка.

– Как раз обед.

Оказалось, Кэйтрия встала гораздо раньше и успела сбегать в тот самый трактир, чтобы принести обед в номер. Хорошо укутанные в полотенца чашки были ещё горячими, но Кэйтрия объяснила, что придётся выждать после выпитого отвара Дорана ещё минут десять - так велел травник. И только сейчас Сашка обратила внимание, как ей перевязали ночью руки. Большие пальцы торчали из намотки, пусть и расцарапанные, но кровью не сочились. Нет, сукровицы было довольно много, она блестела, когда царапины слегка раскрывались краями. Но, если руки не тревожить (поняла Сашка), раны на коже и впрямь быстро зарастут. А вот кости... Ныли. И, когда она попыталась взять в руки ложку, та выпала и зазвенела по полу.

– Почему женщина?
– задумчиво спросила в воздух Кэйтрия.
– Когда мы обе ждём наших мужчин?

Они переглянулись и захохотали.

В общем, девушка-эльф вооружилась двумя ложками и принялась кормить ещё и Сашку. Это оказалось весело, потому что в самом начале кормления Кэйтрия попробовала эту самую ложку не просто вложить в рот Сашки, но и, перевернув её, чуть ли не провести ею по нижним зубам, оставляя её содержимое за зубами же. Они опять хохотали, как ненормальные, когда девушка-эльф объяснила, откуда у неё такая странная привычка. Ничего удивительного - ей пришлось так кормить двух младших сестёр, которые в младенческом возрасте оказывались на её попечении.

– А почему твоя мама передавала их тебе?

– Моя мама - лучшая кружевница в нашем краю, - гордо сказала Кэйтрия.
– И наше поместье в основном живёт продажей её волшебных кружев. Ну и папиными лошадьми. Он их разводит.

Как ни странно, но после этого смешного обеда Сашка ощущала себя намного лучше. И, когда Кэйтрия напомнила ей о гадании, она пожала плечами.

– Может, не стоит?

– Стоит!
– твёрдо сказала девушка-эльф.
– Раны, которые ты получила, будут плохо заживать, если ты будешь думать о плохом. Надо исправить положение.

– Но ведь ты на себя не гадала.
– Сашка замолкла, взглянула внимательней на Кэйтрию и озадаченно спросила: - Или гадала?

– Нет, я и так знала, - улыбнулась та.
– Но ты в другом положении. Тебе надо знать, иначе ты будешь нервничать. Садись на мою кровать.

– Почему не за столом?

– Мои карты любят мягкое, - смешливо откликнулась Кэйтрия.

Они уселись на кровати, и девушка-эльф вытащила из сумки, припрятанной под матрас, плоскую коробку. Колода оказалась на удивление странной: что ни карта - сплошные цветы, бабочки и райские птички. "Детская какая-то, - растерялась Сашка.
– Неужели Кэйтрия верит, что такие карты могут предсказать что-то серьёзное?"