Так и вышли. В вестибюле гостиницы Сашка поймала смеющийся взгляд клерка Парта на Дорана. Его же взгляд на неё будто скользнул пренебрежительно: а, ещё одна! Ощущая тёплую волну травника, которая будто заботливо окутывала её, она лишь усмехнулась. Не фиг делать! Она - не ещё одна! Она единственная и неповторимая! И теперь ей не страшна никакая вербовка! Теперь она знает, почему Доран ей рассказал о себе всю подноготную.

Наверное, только поэтому она спокойно же восприняла то, что случилось у дверей в гостиницу. Пока Эйлилл "ловил" свободного кучера, Доран, извинившись, быстро отошёл от неё к какому-то подозрительного вида человеку, в тёмном бесформенном плаще и в широкополой шляпе, и коротко переговорил с ним. Вернулся к Сашке такой расстроенный, что волна разочарования (а Сашка на ходу училась определять эмоции) от него только подтвердила её догадку.

– Доран...

– Что?
– буркнул он.

Но она на его недовольство не обиделась.

– В королевских усыпальницах никого не оказалось?

Некоторое время он смотрел на неё, а потом вздохнул:

– Видела, да? К сожалению, когда военный отдел департамента прибыл туда, да - там никого уже не было.

Он так огорчённо посмотрел на Эйлилла, который в этот момент обернулся к ним, что тот сдвинул брови и вопросительно кивнул. Доран покачал головой. У Эйлилла взгляд стал отстранённым, а потом красавчик эльф словно осунулся, кажется сообразив, что значит омрачённое лицо травника. И, лишь когда они все заторопились к бричке, остановленной неподалёку от гостиничных дверей, Сашку будто что-то торкнуло. Обобщив всё, что ей рассказал Доран, и то, что сейчас произошло перед дверями гостиницы, а также приплюсовав понимание Эйлилла, она поняла: тайная служба - это всего лишь люди, которые примечают что-то в тревожные для королевства времена, а затем передают добытые сведения магическому департаменту, который владеет ещё и силами спецназа - так про себя она обозначила военных из департамента. А она-то думала!.. И боялась, оказывается, зря.

Проехались только до меняльной лавочки, договорившись, что обратно пойдут пешком. Вышли-то незадолго до ужина, до темноты, и жаль было бы не погулять немного на свежем воздухе. А если бы догуляли до лавочки, назад пришлось бы ехать, иначе бы до темноты не успели до безопасного местечка добраться. В карете их было четверо, поэтому никто не удивился, когда Доран сунул руку за спину Сашки, старательно поддерживая её, чтобы она не стукнулась вдруг кистями обо что-нибудь, если что...

В меняльной лавке девушки пришли к согласию, что на этот раз надо приглядеться не только к здешним товарам. А значит - продадут свои салфетки и картинки здесь, а покупать будут не сразу всё, что хочется, а только то, что необходимо прямо сейчас. Парни поддержали их в желании быть рассудительными и экономными и тут же пошли занимать стол ближе к дальней стене, где можно свободно, без оглядки на свидетелей, попить полюбившийся здесь кофе и напоить им Сашку.

Уже осмелевшая, Кэйтрия быстро и довольно легко получила за выложенные на прилавке перед хозяином вещи заранее обговоренную сумму. Сашка стояла рядом, слегка посмеиваясь над собой: ишь, стоит развязная девица - руки в карманах! Но покупателей в лавке было не очень много, и на странную для девушки позу никто не обратил внимания.

Потом девушки пошли к прилавкам с товаром. Кэйтрия удивила Сашку, набрав не только нитки для тончайших салфеток, но и довольно, на вкус Сашки, хорошую пряжу для вязания кофт. Когда они застряли у витрины с предметами для рисования, подошёл Доран и тихо сказал - чтобы не услышал близко стоящий продавец:

– Не покупайте здесь ничего. Здесь всё дорого, потому что это просто набор в обычной лавке для обычных посетителей. Завтра заглянем в лавку для художников. Там и краски есть, и многое другое, что ты, Алекс, сумеешь подобрать более профессионально. И подешевле, а значит - побольше.

С сожалением глядя на карандаши, к которым она уже было приценилась, Сашка хотела было ответить: "А стоит ли вообще мне думать о рисовании?", но не успела высказать вслух, потому что почувствовала от Дорана новую волну - волну гордости за неё. И вспыхнула от счастья! Он гордится, что его подруга - настоящий художник. Он думает о том, что она ещё нарисует! А это значит только одно: он думает, что она скоро будет рисовать, как обычно! Значит, он не хвалился в прошлый раз? Сказал правду? Ура!

Изумляясь, как быстро и легко она считывает с него эмоции, она с трудом успокоилась, усмехаясь себе самой: если его эмоции направлены только на неё - немудрено считывать их с него сразу и распознаваемыми.

– Доран, - улыбаясь, обратилась она к нему - и резко замолчала.

Дверь лавочки резко распахнулась - и в помещение начали вбегать люди.

Немедленно встал за столом оставленный было за ним Эйлилл, и все трое поспешили к нему, пока лавку не заполонили неожиданные покупатели. Увы... Не покупатели. Люди вбегали с испуганными восклицаниями, оглядываясь на хлынувший ливень, из-за которого внутри лавки быстро стемнело, пока встревоженные продавцы, подгоняемые хозяином, не принялись зажигать везде свечи, заранее приготовленные к вечернему посещению покупателей.

Маленькая компания быстро уселась вокруг "своего" стола. Но долго Доран не просидел. Переглянувшись с Эйлиллом, он встал. Парни, ловко обходя испуганных людей, быстро прошли к входной двери и выглянули на улицу. После чего вернулись к столу и успокоили девушек.

– Это не цверги, - сказал травник, берясь за налитый Кэйтрией кофе.

– Откуда вам знать, молодой человек?
– жёлчно спросил его какой-то старик, проходивший мимо их стола.

– Мы видели ту тьму, с которой они приходят, - объяснил Доран.
– Она страшней, чем эта. Но, если люди боятся, им лучше переждать ливень внутри лавки.

– Вы?
– скептически спросил старик.
– Видели? Не слишком ли берёте на себя, молодой человек? Чем отличается эта тьма от той, что, так сказать, видели вы?

– Та тьма - убивает, - прохрипела Сашка, снова охрипшая больше от волнения, чем из-за всё ещё болезненного горла.
– Или приносит страшную боль.

Старик взглянул было пренебрежительно на неё, но внезапно, будто защищая, притянул к себе пожилую даму, с которой стоял, и быстро увёл её подальше.

– Что это с ним?
– прошептала Сашка.