– Думай о своём вопросе, - велела Кэйтрия, сосредоточенно смешивая карты.

И, едва Сашка опустила глаза, карты зашлёпали между ними по покрывалу, образуя круг, в центре которого оказались две с райскими птичками. "Странное гадание, - снова вздохнула Сашка, пытаясь сосредоточиться на одной важной мысли: - Как ко мне относится Доран?" Но сейчас же, при свете дня, эта мысль казалась глупой. То ли Сашка перегорела, пока несла её в себе вчера, то ли случилось ещё что-то, но отношение к ней травника-предателя (как ни глупо это выглядело) уже стало... прошлым.

Поэтому она без энтузиазма восприняла странную игру: Кэйтрия пыталась разбросать две карты из центра по краям, чтобы в центре оказались другие, а они упрямо возвращались, хотя девушка-эльф их видеть не могла - все карты "рубашками" всегда были сверху. Но две одинаковые карты постоянно выпадали в серединке, а Кэйтрия открывала их, и обе - с райскими птицами.

– И что всё это значит?
– не выдержала Сашка.

Ответить Кэйтрия не успела: в дверь решительно постучали.

– Ой, это Доран!
– вскочила девушка-эльф.

Сашка еле удержалась, чтобы не устроить ей подножку.

– Кэйтрия, стой!

– Что?
– испугалась та.

– Простейший способ, чтобы он не мог переживать мои ощущения!

– Скрестить руки-ноги!
– выпалила девушка-эльф и повернулась к двери, в которую уже только не колотили.

"Нетерпеливый какой нашёлся!" - проворчала Сашка, кряхтя - стараясь сложить руки на груди по-наполеоновски. Не успела. Дораном как будто выстрелило к кровати Кэйтрии. Остановился, нависая, - мгновенно оценил то, что она делает.

– От меня?
– хмуро спросил он.

– От тебя, - угрюмо подтвердила Сашка.

Он промолчал, хотя она приготовилась выслушать нотацию. Но травник присел перед ней на пододвинутый стул и положил рядом с собой, на кровать, котомку.

– Давай руки, - скомандовал он. Быстро разбинтовал тряпки, хотя Сашка, замерев от ожидания, приготовилась к боли. Выяснилось, что раны не просто обработаны, но ещё и смазаны какой-то пахучей мазью. Так что тряпки к ранам не прилипли - и боли не было.

Перевязка прошла быстро. Кэйтрия носилась по повелениям насупленного Дорана их кухни в комнату, то принося тёплую воду, то унося грязные, использованные тряпки.

Когда она в следующий раз убежала на кухню, Доран тихо спросил:

– Ну что? До сих пор болят?

– Ну... Почти не болят.

– Тогда почему прячешься?

Он не договорил, но Сашка сообразила. Уставилась в его котомку и заявила:

– А мне не нравится, когда вмешиваются в моё личное пространство! Пусть даже с благой целью!

Вошла Кэйтрия, и Доран ничего не смог ответить. Или не захотел. Да и не сумел бы сразу отреагировать на столь странное заявление - насколько поняла Сашка. Но девушка-эльф снова убежала в кухоньку - по просьбе Дорана отмыть две чашки, довольно сильно испачканные - судя по всему, он отослал её с задней мыслью, потому что тут же потребовал объяснений:

– Что это такое - вмешиваться в личное пространство?

– В данном конкретном случае мне не хочется, чтобы кто-то брал на себя мою боль!

– Но ты...

– Именно это мне не нравится. Перетерплю. И уж тем более - сейчас.

– Что случилось, Алекс? Я не понимаю, почему ты резко поменяла своё мнение обо мне? Что я сделал не так? Впрочем...
– Он помолчал, глядя на её ладони, вспухшие, страшные, посинелые и с багровыми разводами - хорошо рядом нет Кэйтрии, которая и так старалась лишний раз не смотреть на Сашкины раны.
– Мне казалось, мы друзья.

– Мне тоже казалось, - буркнула Сашка.

Он поднял потемневшие от сложного чувства глаза. Внезапно Сашка почувствовала странное. Он будто спросил: "Что случилось вчера? Чем я оплошал перед тобой?" Но вслух ничего не было сказано, а Сашка вдруг подумала: "А поел ли он после сна? У него ведь никого нет, чтобы приготовить обед или принести его из трактира". На эту мысль навела мышка-татушка, одно крыло которой будто вмялось в щеку Дорана, так он осунулся внешне. Но промолчала, лишь бы старательно смотреть на ладони, в которые Доран после недолгой паузы всё же принялся осторожно втирать целебную мазь.

Восемнадцатая глава

Доран оказался терпеливей, чем Сашка о нём думала, обзывая его про себя "порывистый ты наш". Пока она тонула в мыслях, в которых все прочитанные книги и виденные ею фильмы на криминально-шпионскую тему вздымались горой с пиком: "Ты знаешь слишком много, а значит - опасна!", травник сам напомнил Кэйтрии:

– Мы ведь сегодня хотели сбегать в ту меняльную лавочку, где были в прошлый раз. Или вы уже не хотите выходить из номера?

Сашка машинально попыталась припрятать заново перевязанные кисти. Выйти хотелось. Сидеть целый день взаперти, когда руки непрерывно ноют? Не-ет! Сидеть без дела в номере - это постоянно и вынужденно думать о том, что вчера, возможно, она в последний раз взялась за карандаши. Несмотря на уверения Дорана, что с ними всё будет в порядке. А эта мысль убивала почище цверговых копьишек. Так что она насупилась, глядя на поникшую после вопроса Дорана девушку-эльфа, и упрямо объявила: