– Ты наслаждался чьей-то смертью, в этом нет ничего нового, - отрешенным голосом произнесла Ирина, разглядывая испачканное лицо мужчины. Несомненно, Билл смог достичь желаемого, но он получил то, что заслужил. Он поведал ту ужасную историю нескончаемых мучений, приведших к калейдоскопу событий. – Мне жаль, что судьба распорядилась таким образом. Ты бы мог стать хорошим человеком.

– С чего ты взяла? – поинтересовался безумец, прибегая к одному из своих циничных жестов, за которыми, как правило, скрывались истинные эмоции. – Снова веруешь в непогрешимость нашего общества?

– У тебя были добрые глаза.

– Вот оно что, - сглотнув застрявший в горле ком, Гэбриэль прокашлялся. Чересчур много неожиданностей. – Наши понятия относительно этого слова разнятся. Но я все же был хорошим человеком, как ты изволила выразиться. Но меня сломали, а потом сделали тем, кем я являюсь. Недаром говорят, что сын Тибальта мертв.

Крик души. Исповедь невинного. Им потребовалось много лет, чтобы понять ошибку и более не идти на такие безрассудные жертвы. Она нарушила клятву, изничтожила светлые чувства своим необдуманным поступком, достойным самого Иуды. Нелепо и глупо. В полнейшем, можно сказать, загробном молчании прошел час, если не больше. Расточительные воспоминания не выходили из головы. За тонкими стенами слышались торопливые приготовления к внезапному отъезду. Маловероятно, что из многочисленной толпы легкоуправляемых овец кто-нибудь задался вопросом о том, почему вся Северная кампания пошла на спад.

– Мне все же любопытно, - прервав ненавистную тишину, Старк усмехнулся про себя. Двадцать долгих лет мучений стоили одного никчемного вопроса. – Скажи. Признай. За четверть века, проведенных в постели другого мужчины, ты думала обо мне? Хоть раз? Был ли хоть один день, одна секунда, одно мгновение, когда ты вспоминала обо мне? Когда все твои мысли были поглощены мной? Не Лэнсом, а мной?

– Ты знаешь ответ, - побледневшие губы едва выговаривали простые фразы. Дрожь в голосе указывала на волнение. – Но какой смысл снова рассуждать об этом? Если бы отец не заставил меня расторгнуть наш союз, то…

– Отец? Отец?! – взревел сумасшедший завоеватель, сдерживая необузданный порыв разбросать все вокруг. – Ты бы могла не подчиниться! Могла сбежать! Могла бы, черт возьми, прийти ко мне. Я бы что-нибудь придумал! Я всегда могу найти выход! Как я сделал это тогда, делаю это теперь и сделаю прямо сейчас!

Протяжный звон металла разнесся по маленькому помещению. Новый клинок, ничуть не хуже утерянного, оцарапал деревянную столешницу, медленно настигая пленницу. Но это не привело ни к чему. Острое лезвие задержалось в воздухе, а затем бессильно упало на пол.

– Это невероятно. Это уму непостижимо! Почему я, человек, истребивший половину населения этой поганой страны, не могу убить тебя? Почему я в состоянии перебить всю деревню, сжечь всех женщин и детей, а потом спокойно сесть за ужин, даже не моргнув глазом, но все еще не могу прикончить тебя? Чертова насмешка. Не верится. И не дает покоя. Скажи мне, почему?

– Ты знаешь, - все, что смогла произнести загнанная в угол вдова прежде, чем монстр наклонился вперед и обдал кожу её лица горячим дыханием. Легкий, почти невесомый поцелуй перерос в нечто большее. Ноги подкашивались, сердце угрожало вырваться из грудной клетки. Она запустила пальцы в его спутанные волосы, ощущая сильный металлический привкус.

Все закончилось так же быстро, как и началось. Он отступил на небольшое расстояние, не прерывая зрительного контакта. Холодная сталь встретилась с горными хребтами пустыни. Непредсказуемо. Неправильно. Но сладостно. Облизнувшись, как истинный зверь, лорд не желал окончательно разрушать возведенную между ними стену. Руины. Сплошные руины. Прах, развеянный по ветру. Эмоции исчерпались.

Не стоит усугублять и переживать все это заново. Дагон мертв. Как и все они. Никто уже не докажет, что когда-то существовали такие люди, коим не было чуждо проявление искренних чувств.

– Что ты чувствуешь? – безмолвие нарушалось прерывистым дыханием обоих. Кровь сочилась из прокушенной губы, вынуждая язык то и дело проходиться по неглубокой ране. Жаль. Как жаль, что все закончилось именно так. Ирина не произнесла ни слова. – И каково это?

– Я не помню, - шрам, пересекающий правую сторону лица, казалось, приобрел новый оттенок. Разумеется, иначе быть не могло.

Разочарованный вздох вырвался из груди Волка. Досадно, что их величайшая и несбывшаяся история любви закончилась таким образом.

Гулкие шаги эхом разносились под мрачными сводами убогого сарая. В ушах звенело. Нескончаемый поток слов, лившийся из уст обеспокоенных капитанов, не возымел должного эффекта. Гэбриэль лишь отрешенно кивнул и пригладил растрепавшиеся волосы, после чего сделал соответствующий жест, призывающий к движению. У него впереди долгий путь, наполненный невероятными истязаниями всех виновников. И не будет пощады слабым, немощным, больным или благородным. Черный список не был похоронен в закромах души, как ненужный балласт, тянущий прямиком в самое Пекло.