Кавалькада приближалась. Солнечные лучи красиво играли на наконечниках копий. Флаги с золотыми цветами развевались на бешеном ветру. Взмахивая головами, кони демонстрировали лоснящиеся гривы. Топот копыт эхом разносился по укреплению. Солдаты кричали от восторга, а их голоса смешивались с боевыми кличами и лязгом доспехов. Наспех выпущенные стрелы пролетали мимо, не задевая никого из роялистов. Полководцы скакали впереди, потрясая мечами, топорами и молотами. Жители уже не сдерживали радостных возгласов. Присоединяясь к восстанию, они доставали все неотъемлемые атрибуты для народного бунта – вилы и топоры. Нечестивцы, до того запугавшие несчастных крестьян, теперь бежали прочь из опасных кварталов. Толпа расправлялась с ними со всей жестокостью, на какую была способна.

– Отвечай! Отвечай! – требовал Лжепророк, предчувствуя возможную гибель. Цепкая хватка причиняла южанке нестерпимую боль. Намереваясь выведать секрет и снова уйти от правосудия, каратель подвергся приступу слепой ярости. До крови прокусив губу, он ощутил странный привкус во рту. – Смотри на меня! Я недостоин спасения и милосердия, ты права! Но ты предлагала мне уйти. Предлагал начать все сначала. Не так ли?

Клэнт, возглавивший оборону центрального ответвления, собирался встретить всех противников с распростертыми объятиями. Первый всадник, ворвавшийся в ворота, был спешен мощнейшим ударом двух клинков. Лошадь с порезанными сухожилиями повалилась на землю. Оставшиеся в живых стрелки принялись обстреливать других наездников. Железные наконечники ловко проникали в щели между броней, нанося тяжелые повреждения их владельцам. Но три тысячи безбожников, разбросанных по разным частям города, не сумели воссоединиться и вступить в битву. Их перебили за считанные часы. Большую часть армии не вовремя увели в южном направлении.

Так опозориться… После череды блестящих побед?

Ржание заглушило мысли Люцифера. Он понял, что удерживать напор кавалерии бессмысленно, поэтому грубо встряхнул жертву своих манипуляций.

– Какая же ты слабая. Какая уязвимая. Посмотри на меня, – шептал истинный палач. С наслаждением, с блаженством. – Можешь сопротивляться. Можешь убеждать себя во всякой лжи, но мы оба знаем правду. Когда будешь вспоминать о дражайшем муже, то всегда будешь видеть мое лицо. – Рисвелл, получивший ранение, отступал назад с остатками подразделения. Медлить нельзя. – Где ход? Скажи мне!

– Глупо было возвращаться из мертвых, Гэбри, – голос, раздавшийся за спиной Волка, заставил того неторопливо развернуться. Знаменитый боец, впоследствии ставший партизаном, прервал идиллию. Смахнув темную прядь со лба, он грациозно склонил голову в знак приветствия. – Мозер скоро настигнет тебя. И передаст королю.

– Я-то успею уйти, дорогой кузен, – он умышленно сделал акцент на последнем слове. – А вот ты… – Старк изобразил безразличие, надеясь ввести оппонента в заблуждение. Но Тарли слишком хорошо знал все его грязные приемы. – Ты сейчас умрешь.

Скрестив оружие, оба непримиримых врага пустились во впечатляющий танец. Они не уступали друг другу в изворотливости и хитрости. Себастьян парировал чреватые гибелью удары без особых усилий, в то время как северянин заметно нервничал и не переставал совершать ошибки. Увернувшись, цареубийца сделал выпад, но угодил в ловушку. Сзади – каменная стена, а впереди – верная смерть. Их разделяли только полоски стали.

Раскрасневшиеся, растрепанные и раненные соперники готовились в финалу. Вне сомнений, он закончится поражением великого уравнителя. Приложив палец ко рту, незаметно подкравшийся к сражающимся Персиваль вознамерился прикончить так называемого Лидера. Бить в спину – бесчестно, особенно для рыцаря. Но вряд ли кто-то осудит его за такой жизненно необходимый метод. Затаив дыхание, он занес меч для рокового толчка, однако тут же выронил его. Острие чужого клинка вошло в его грудную клетку и пробило ее насквозь.

– Нет! – закричал отвлекшийся Себастьян, не предвидевший такого поворота. Удар в область сердца вынудил его рухнуть на колени. Проклятое чудовище оттолкнуло его и брезгливо перешагнуло через тело, чтобы поблагодарить вовремя появившегося наследника Садов. – Мерзавец!

– Дядя Гэбриэль, я торопился помочь вам, – Аларик извлек орудие убийства из груди ветерана, после чего подтащил его к зубцам и столкнул вниз. Пролетев около десяти метров, Виллум остался лежать на окропленной кровью земле. – Хотите выбраться? Заброшенный тоннель неподалеку от Твердыни Царя Соломона поможет вам. Идите.

– А говорят, что преданность не вечна, – ухмыльнувшись, мучитель похлопал юношу по плечу, а затем подошел к тяжело дышавшей вдове, все еще лежавшей на плитках. Ее взгляд выражал откровенное презрение. – Превосходно, Рик. Ты молодец. Но тебе надо завершить одну миссию.

С этими словами он передал изменнику клинок отца. Дом Тиреллов гордился своей фамильной ценностью.

– Убей своего брата и покончи со всем этим. – Ирина попыталась запротестовать, но захватчик зажал ей рот рукой. – Нет-нет-нет. Я купил твою жизнь. Ценою жизни твоего ребенка. Иного выбора нет. – Тарли, приподнявшийся на локтях, выплюнул кровяной сгусток и проклял кузена. Тот, в свою очередь, поставил сапог со звенящей шпорой ему на шею. – Я также готов пощадить тебя. В конце концов, мы же родственники.

Спустившись по лестнице, Предводитель не растерялся в общей суматохе. Союзники пробивались сквозь ряды противников. Призвав оставшихся в живых ретироваться с поля боя, Гэбриэль вскочил на вороного жеребца и помчался к нужному месту. Клэнт присоединился к нему, не отставая ни на шаг. Выбравшись из небезопасных зон, они ринулись напролом. Единственное, что увидел беглец перед отступлением – схватку двоих заклятых братьев. Аларик, подстерегший родича около ворот, набросился на него и опрокинул на землю. Ошеломленный Хойт не растерялся и, отпрянув от конца меча, молниеносно подскочил к оружию с черной лентой, все еще погруженному в почву. Дань уважения погибшему герою – Спайк не сумел убить сына своей госпожи, но нет ничего невозможного.