Красный Пруд – замок с четырьмя полукруглыми башнями, расположенный на высоком холме близ моря и реки. Идеальное местоположение позволяло сдерживать натиск многотысячных армий. Мрачная атмосфера, царившая снаружи, напоминала об убежище одиночки. В действительности мало кто видел лорда Пруда во плоти.

Сама леди Талли видела его лишь однажды, будучи десятилетней девочкой. На пиру в честь двенадцатых именин наследника Речной Мели он постоянно оглядывался и настороженно прислушивался к разговорам рядом сидящих. По всей видимости, уже тогда болезнь давала о себе знать, постепенно превращая его в нервного затворника с навязчивой паранойей. А в детстве они с ныне покойным Лукасом были лучшими друзьями. Впоследствии связь исчезла. Один зажил счастливой семейной жизнью, а второй не выходил на свет больше четверти века. Неизвестно, сколько у него детей, и есть ли они вообще. Ей предстояло с нуля познакомиться с будущим союзником или врагом – зависит от обстоятельств.

Деревянные ворота, преграждающие вход в неприветливое укрепление, открылись с протяжным скрипом. Четверо пеших гвардейцев вызвались проводить гостей в зал. Обстановка внутри ничем не отличалась от тех разграбленных поселков на окраине: безлюдная площадь, окруженная убогими хижинами, заросла травой, на прилавках в рыночных рядах лежала прогнившая рыба, источавшая соответствующий аромат. А знаменитый пруд, в честь которого и назвали твердыню, завалили отходами; вода в нем превратилась в мутную зеленую жижу. Отвратительное зрелище. Проехав мимо, женщина ужаснулась количеству бедняков, валяющихся под стенами и стонущих от неизлечимых ран. Оставив лошадей в жалком подобии конюшни, посетители пошли следом за услужливыми слугами.

Их провели в круглое помещение, отдаленно напоминающее тронный зал в столице. В самом центре, на широком помосте, стояло дубовое кресло с платформой для ног. Человек, восседавший на этой конструкции, был подобен равнодушному монументу. Вцепившись морщинистыми руками в подлокотники, мужчина с интересом склонил дрожащую голову набок. Маленькие черные глаза перебегали с одного постороннего на другого. Темные волосы, тронутые сединой, были аккуратно зачесаны назад. Этот господин явно больше следил за собой, нежели за своими владениями. Массируя обе ноги, старик не отрывал взгляда от черт лица дочери единственного близкого друга. Внезапно он узнал эти до боли знакомые скулы, этот упрямый подбородок и слабую улыбку. Воспоминания о былом стали причиной скупой слезинки.

– Я полагаю, нам нет смысла играть в вежливость и понапрасну расточать похвалу? – осведомился Корнелий, моментально пришедший в себя и вернувшийся к холодной линии поведения. – Ваш отец неоднократно просил у меня поддержки, когда сбежал из захваченного бастиона. Как вы догадались, он ее не получил. И я не буду изливать вам душу, говоря, что жалею о своем поступке. Это не так.

– А я не буду лгать вам и говорить, что ваши слова что-то изменят или решат, – Эстер перебила старика, явно переходящего границы дозволенного. – Вы давали клятвы. И нарушили их, не имея веских оснований. Дальнейшие ваши оправдания приберегите для моего сына. Короля.

– Да, я слышал о вашем мальчике, – сдержанно кивнул Мутон, при этом касаясь рубца на щеке. Дурная привычка. – Великолепный фехтовальщик, умелый командир и наш освободитель, не так ли?

На мгновение воцарилась гробовая тишина, нарушаемая покашливанием говорившего.

– Так непривычно. Вы сказали, что прибыли ко мне по просьбе Хранителя Речных Земель, а я все не могу смириться с мыслью, что им ныне является Мейсон, а не Лукас. – Странная улыбка мелькнула, но сразу пропала. – И кто бы мог представить такой поворот событий. Невероятно.

– Милорд, я приехала ради обсуждения нашего с вами дальнейшего сосуществования на этих землях, – вежливо, но вместе с тем решительно напомнила дочь Рыбы. – Если вы будете отнимать мое время, то я попросту вернусь домой и скажу брату об итогах нашей беседы.

Корнелий прищурился, намереваясь распознать уловку, но встретил уверенный взгляд.

– Надеюсь, вы пригласили меня для заключения перемирия. Ради него вам придется пожертвовать кораблями из вашего личного флота на нужды всех подразделений армии Альянса. Я знаю, что они у вас есть. Недавно к вам зашло одно судно без флагов. Как вы объясните это?

– А вы на все готовы для собственных детей, – заключил больной, пристально следя за незнакомым и не представившимся юнцом, стоявшим около посланницы. – Какой инстинкт, кроме материнского, может заставить женщину проделать такой путь?

– Вы правы. Если мой сын король, то я не королева. Просто мать, которая стремится защитить своих детей всеми силами, – честно ответила вдова, не отводя глаз от лица с многочисленными шрамами. Откуда они? Он же никогда не сражался. – По утрам я просыпаюсь, вспоминая, что Майкла больше нет. Я не владею мечом, но это вовсе не значит, что я не мечтаю сдавить горло Лжепророка. И сжимать до тех пор, пока лицо его не почернеет.

– Тогда наши с вами желания совпадают, вопреки всеобщему мнению, – задумавшись на долю секунды, подагрик как будто погрузился в сон. – У меня есть дочь. Красивая. Она станет отличной парой Мейсону. – Талли облегченно вздохнула, услышав не имя одного из сыновей. – Я поражен вашей смелостью и самоотверженностью. Нечасто я видел подобное. Скажите на милость, на что вы еще готовы пойти ради генералов? Смогли бы вы принять помощь у призрака? Заключить сделку с Дьяволом?

Королева и ее соратник недоумевающе переглянулись, после чего она неуверенно кивнула. Пред ними сумасшедший.