Появление так называемых Всадников Апокалипсиса поначалу обнадеживало, но на деле они оказались бесполезней конюхов. Окончательно разочаровавшись во всей этой сомнительной авантюре, северянин впервые пожалел о том, что изменил своим принципам. Убил родного брата, предал сюзерена, завладел замками друзей и перерезал дюжину знакомых. Но поздно сожалеть о содеянном – его ждет петля. Для таких приготовлено специальное место на Той Стороне. В любом случае, падать на колени и вымаливать прощение у Бога, в которого он не верил – бессмысленно. Даже лицемерно. А просить пощады у кого-то из прославленных Церберов – унизительно.

Ржание испуганного жеребца возвратило к суровой действительности. Сплюнув себе под ноги, Хорнвуд уставился в одну точку.

Небо, усеянное звездами, создавало иллюзию контроля над ситуацией. Бесспорно, он одолеет всех пресловутых вероотступников и последователей безглазого мальчика с его тупоголовыми братцами. Ноги подкашивались, голова раскалывалась на части, а от пьяных драк исходил нестерпимый шум. Завалившись спать прямо в палатки, сир проснулся поздним утром. Солнце стояло в зените, слабо распространяя лучи. Осень предпочитала не расточать жизненно необходимую энергию, готовясь в зиме. Лютая пора года, пригодная для зубастых тварей. Казалось, еще вчера знаменитый подонок явился на порог Вудхорна - родового гнезда семьи – и предложил сотрудничество во многих аспектах. К сожалению, благородный Рамон, законный хозяин поместья, дал четкий и опрометчивый ответ.

Гэбриэль тогда ничего не сказал – лишь огорченно вздохнул и попросил немного обдумать щедрое предложение возглавить десятитысячное ополчение. Пора положить конец царствованию поганых Ланнистеров. Но Рамон остался непреклонным слушателем. Усмехнувшись себе в бороду, он выпроводил безумца со всей любезностью, а затем удобно разместился в постели, ставшей местом его гибели. Достать кинжал, найти способ отвлечь стражников и рассечь горло от уха до уха, а затем прибить тело к еще одному шедевру извращенной фантазии – деревянном кресту – не такая тяжелая задача. А вот спать по ночам с воспоминаниями о кровавых простынях – тяжкая ноша.

Улыбка мимо проходящего соратника вызвала подозрение. Со временем тут все становятся параноиками.

Цветник – высокое и помпезное укрепление с многочисленными башнями – слишком упорно требовал завоевания. Зеленые стяги с золотыми розами и синие – с желтыми подсолнухами развевались на ветру, словно напоминание о беспомощности некогда внушавших страх мятежников. Обороной твердыни руководил ее нынешний хозяин – один из вышколенных ветеранов, отличающийся неплохим чувством юмора. Смеха ради он приглашающе открыл врата, чтобы выпустить огромного медведя. Видимо, хищника стало нечем кормить, а просторец избрал наиболее выгодное решение. Два десятка солдат пытались обезвредить монстра. Потеряв ровно половину и четверых лошадей, латники просто зарубили тварь секирами. Потом в лагере случился пожар, уничтоживший запас провизии и весь лошадиный корм.

Ярость ненасытных приспешников монаха росла. Все завершилось тем, что Карлайл, лучший лучник во всем Беленоре, начал практиковаться в стрельбе на живых целях. Мишени нередко подходили чересчур близко к невидимой границе, отделявшей два стана. Однажды он попал одному из противников в глаз. С громадного расстояния. А позднее прострелил руку одному из командующих, вызвав неоправданные опасения касательно возможной ампутации. К счастью, все обошлось простым сетованием на изобретательного сукиного сына и угрозой разорвать его на части. Поморщившись и скорчив гримасу непритворного отвращения, Питер выплюнул речную воду. Никто бы особо не удивился, если бы выяснилось, что она отравлена. Непреклонный лорд в пестром кафтане мог эффектно довершить свое выступление.

– Какого черта ты валяешься без дела? – поинтересовался грубоватый голос старого дорнийца, в котором таилась мирная душа, не желающая лишнего кровопролития. В отличие от остальных, он понял, что их фактически отдали на растерзание врагам, на следующий же день после странного приказа. Проведя всю трехлетнюю войну среди таких же военнопленных, Карилл проникся своеобразным уважением к повстанцам. Он рассказывал удивительные истории, показывающие великодушие Майкла. Но он не стал упоминать об этом в присутствии Старка. – Новый день – новая возможность что-то изменить.

– И новая порция твоих нравоучений, – съязвил недовольный Хорнвуд. Старикашка, по всей видимости, привязался к своему брату по оружию и несчастью. Не единожды он повествовал о своем единственном сыне, оставшемся в Дорне, и повторял, как сам Питер на него похож, хотя разница в возрасте была велика. – Не надоело радоваться тому, что проснулся под флагом с черным волком, а не золотым львом?

– В этом твоя основная проблема, – рассмеявшись, Вэйт провел морщинистой рукой по гладким полуседым волосам. Под поразительно голубыми глазами образовались фиолетовые мешки. – Ты не умеешь радоваться вообще.

Его собеседник фыркнул, явно не испытывая особого наслаждения от разговора.

– Ладно, не имеет значения. – Бинт на продырявленной руке уже не окрашивался в яркие красные оттенки. – Что будем делать с нашим общим другом? Вчера сбежала еще одна группа рядовых бойцов. Но есть и хорошая новость – они у нас ничего не украли. Просто красть нечего.

– Обнадеживает, – хмыкнув, братоубийца склонил голову набок. Размышления мало помогали решить имеющуюся дилемму. Либо последовать за практичными трусами, либо оставаться с преданными дураками. Обманутые надежды. – Что предлагаешь? С нами покончено. Не сегодня, так завтра сюда явится целое полчище триумфаторов и великодушно попросит сдаться. Лично я собираюсь выпустить им всем кишки. Хоть перед смертью избавлю мир от пары-тройки мерзавцев.