Наконец, облако пыли рассеялось, являя всадника верхом на бронированном коне. Полностью облаченный в железо, он размахивал молотом и сносил неугодных. Два рога, берущих свое начало из шлема, создавали иллюзию того самого благородного животного из древних сказок и легенд. Расшатанные нервы старого лорда возродили мертвеца: он увидел не человека в массивных доспехах, а призрак давно умершего Бернарда. Им же самим преданного товарища.

Толпа расступилась, пропуская мчащихся наездников к незащищенному бастиону. Никлаус, придержав резвого буланого жеребца, избавился от шлема, дабы взглянуть на все еще стоявшего на коленях перебежчика. Вильгельм тем временем ворвался во внутренний двор маленького оплота изменников, надеясь уничтожить своего врага. Зрелище, представшее перед ним, заставило сорвать шлем и броситься к лежащему на земле дяде, зажимающему кровоточащую рану руками. Рядом с ним, выплевывая кровавые сгустки, на четвереньках ползал Белфаст. Они вдвоем устремились следом за главным виновником масштабных трагедий, но попали в ловушку.

– Какого черта произошло? – попытавшись освободить родственника из-под тяжких лат, Баратеон напрочь забыл о своих мстительных порывах. Спустя несколько минут к нему подбежал запыхавшийся государь. – Что случилось?

– Теодор Борелл случился, – ударив себя по груди, Пайпер выхаркал очередную слизь и тут же рухнул на землю. Его рана была менее серьезной, но труднодоступной из-за большого количества металла поверх тела. – Не знаю, как эта мразь тут оказалась, но с проклятым Трантом он точно спелся. – Привычная улыбка, не покидающая его уста в даже самые критические моменты, и на сей раз ослепляла. – Идите за ними. Я останусь с ним.

– На задерживайся, племянничек, я ведь могу не выкарабкаться, – Коннингтон любил играть в честность. Возможно, это его и погубило. Коснувшись небритой щеки юнца, умирающий засмеялся. – А у тебя глаза матери, как ни странно. Давай, сделай то, что я не смог – отомсти.

Шепот оборвался – из его рта потекла кровь.

– Дерьмо. Ты оценил иронию, малыш? Великий и непревзойденный Седрик Коннингтон заколот убийцей своей сестры. – Он постепенно ослабевал и чувствовал это. – Ладно, убирайся прочь. У меня еще куча бастардов, которые заменят меня. Хотя разве они бастарды? Нет, не мог же король солгать мне. Он узаконил их, – разговаривая с призраками прошлого, Грифон медленно опускал веки. – Роланд, Манфред и Алин, я уже иду к вам. Слишком часто мы откладывали эту встречу.

Сжав ладонь павшего воина, Вильгельм мысленно попрощался с ним. Они знали друг друга не больше двух лет, и особой привязанности между ними не возникло. Однако поразительная доблесть старика навсегда останется в памяти бывшего разбойника.

Стиснув рукоять оружия, выживший сын Бернарда поднялся на ноги и, не обращая внимания на предупредительные возгласы, кинулся на поиски головорезов. Каждый закоулок маленького квадратного строения был тщательно осмотрен, каждая дверь – открыта или выломана. Ярость циркулировала по венам вместо крови, гнев душил остатки здравого смысла. Последней неизведанной точкой оставалась единственная башня с выходом на крышу. Пути назад нет.

Сделав неуверенный шаг по скрипучей черепице, Баратеон огляделся. Никого. Ни единого звука, кроме завывания ветра.

Замешкавшись на мгновение, Сохатый ощутил толчок небывалой силы, откинувший его почти на край. Чудом сохранив равновесие, второй командир войска не пожелал тратить драгоценное время на пустые диалоги. Стремительно сократив расстояние между собой и противником, он намеревался ударить его по ногам и столкнуть вниз. К несчастью, появившийся из ниоткуда Борелл пронесся мимо и вонзил острие меча в щель доспехов, но смог лишь слегка оцарапать кожу. Оттолкнув неожиданного врага, лорд растерялся. Двое против одного на неустойчивой местности? Плохая задумка. С неистовым ревом юноша набросился на опытных фехтовальщиков, за что и поплатился. Еретики отпрянули от острого шипа и принялись избивать атакующего со всевозможной злостью, на какую только были способны.

Если бы не вмешательство ангела-хранителя в лице Никлауса, отразившего роковой удар, то Беленор лишился бы еще одного рогатого преемника.

– Надеюсь, я вовремя? – поинтересовался Ланнистер, ловя на себе заинтригованный взгляд нечестивца с крабом во всю ширину панциря. Прекрасная мишень. – Здравствуй, цепной пес Гэбриэля. Что такое? Сорвался с поводка?

– Если бы пришел на пару секунд раньше, то я бы даже поблагодарил тебя, – Олень расправил плечи и выпрямился во весь рост, запугивая отступившего на шаг Транта. – Отлично, кажется, все в сборе. Хотите поболтать о своих планах или приступим?

– Запомните этот миг, друзья мои, – торжественно объявил Гектор, расставляя руки в разные стороны. Безумец, достойный самого Лжепророка. Они бы подружились. – С сегодняшнего дня Беленор будет оплакивать две жертвы своего самолюбия. А мы же могли стать союзниками!

– Не испытываю почтения к обыкновенным шакалам, – выплюнул солдат, налетая на излишне болтливого оппонента. Молот, словно перо, буквально парил в воздухе при следующем ударе. Он пускался в бешеные танцы со смертью, бросая ей вызов.

Их ожесточенная дуэль могла окончиться непредсказуемо. Кто-то спотыкался, падал и поднимался вновь. Омерзительное скрежетание стали воспринималось как музыка падших. С высоты птичьего полета можно было увидеть отдаленные посты. Самыми причудливыми архитектурными строениями были горгульи. Непропорциональные, уродливые каменные статуи с отвратительными гримасами. Неизвестно, по какой причине, но они были установлены на всех крышах, не исключая и новоиспеченную арену для боевых действий. Не единожды клинок задевал какую-то часть статуи, что было весьма символично. Парируя нескончаемые выпады мстительного фанатика, монарх случайно оступился, в результате чего лезвие зацепило висок над здоровым глазом. Кровь хлынула из глубокой раны, стекая вниз.