– Тогда ты оправдаешь свой же герб, – рассмеялась в ответ дочь Винсента. Стиснув зубы от нескрываемого раздражения, осмеянный мальчишка фыркнул. – Дорогой, я же не против. Занимательный опыт. Вот только ты один, а моя жизнь не настолько ценна, чтобы рисковать ради нее целым отрядом. Десяти рыцарей вполне хватит для освобождения несчастной жертвы. Да и ты не особо производишь впечатление плохого парня. Извини, если обидела.

– Нет, нет, нет, я привык открывать новые факты своей биографии, – съязвил третий сын Бернарда, в душе уязвленный подобным замечанием. Теперь его превращают в добродушного идиота. Что за черт? – Это стало какой-то обыденностью за последнюю неделю. Но мне все же интересно, часто тебе приходилось встречать плохих парней?

– Я хотела сказать, что ты был первым, но потом вспомнила твое забавное бормотание во сне и удержалась от такого поспешного вывода, – продолжала издеваться сторонница Львов. Ее замечания возмущали и одновременно интриговали молодого наследника. – Кстати, Вили, кто из родителей дал тебе это странное имя? Кто вообще называет ребенка таким образом?

– Родители, – усмехнулся житель юго-востока, прислонившись спиной к поверхности холодного камня. Легкая щетина, разросшаяся по красивому лицу, шла ему гораздо больше, нежели гладкая кожа. С ней он не казался таким мужественным. – Отец, наверное. Я плохо помню своих родственников. Длинная история на самом-то деле.

– Эй, не надо пускаться в рассуждения о тщетности бытия. Я спросила из вежливости. И чтобы поиздеваться. Так что не обольщайся, – островитянка обошла юношу вокруг и дотронулась до взъерошенных волос, заправляя их немного назад. – Так лучше. А сейчас мне пора идти. Долгое отсутствие могут растолковать не в твою пользу. Еще придется спасать твою шкуру. Весьма привлекательную, должна сознаться.

– Подожди, а как же душевные разговоры? Ты разве не собиралась уговорить меня не уходить? – ответом на столь роскошные грезы был мелодичный смех. Баратеон сам понял, что наплел совершенной чуши. С какой стати незнакомка будет заботиться о его внутреннем равновесии? Выдавать желаемое за действительное, конечно, здорово, но не в этом случае. – Ну хотя бы скажи свое имя.

– Ты сам все узнаешь. Если останешься, конечно, – с этими словами она опустилась на колени и коснулась губами колючей щеки. Поцелуй длился всего пару секунд, после чего девушка поднялась на ноги и проследовала к выходу. Она остановилась в двери, и, поразмыслив немного, сказала:

– Это ничего не значит.

– Конечно, – кивая, произнес Олень таким тоном, будто готовился к этому событию с самого начала, будто это само собой разумеющийся факт и иначе не будет никогда. Самоуверенный глупец.

– И это было ради Клауса, – по слогам выговорила леди Харлоу, пытаясь убедить скорее себя, чем сияющего и окрыленного собеседника.

– Точно, – согласился ухмыляющийся подонок. И Лилит почему-то казалось, что ему, в сущности, плевать на ее оправдания. Он знает правду, поэтому не спешит завершать партию. В этом плане они похожи.

– Ты был довольно груб в нашу первую встречу. За это я всегда буду называть тебя Вили. Надеюсь, этот урок пойдет тебе на пользу и ты будешь менее строптивым. А пока отдыхай, дорогой. Набирайся сил и все такое.

Вильгельм остался в той же позе, когда услышал конское ржание и характерное цоканье копыт. Напутствие в виде скрытых под маской безразличия фраз воодушевило солдата. Ему захотелось встать и выйти на свежий воздух, не замутненный винными парами и гарью от деревяшек. Значит, все эти трогательные признания в дружбе и любви имеют какой-то смысл? Какая невероятная ирония. Раньше его бы вывернуло наизнанку от избытка милых чувств и прочей сентиментальной ерунды. Надо всерьез поразмышлять над произошедшим и понять, что же все-таки изменилось за этот сравнительно короткий промежуток времени?

***

Суматоха, царившая в главной крепости Востока, угрожала перерасти в грандиозное представление скоморохов. Абсолютно все способные к сражению рыцари собрались на предстоящую битву. Настоящая сенсация, которая позже войдет в исторические летописи как рассказ об освободительном движении сопротивления. На протяжении нескольких дней первородные вели переговоры с лордом Гнезда, целью которых была поддержка последних в войне против небезызвестного Лжепророка, цареубийцы и мятежника. Нейтралитет часто являлся излюбленной позицией одного из великих домов Беленора, однако на сей раз вмешательство Кая помогло чаше весов склониться к ногам Небесных Королей.

На рассвете, за шесть часов до выхода, были объявлены сборы. Наездники запрягали лошадей и проверяли седла, лучники тренировались в меткости, разведчики брали на вооружение секретные проходы на картах, а рядовые воины облачались в полное снаряжение. Наточенные мечи, отполированные до блеска доспехи – все это было не просто символом отваги, а неотъемлемой атрибутикой любого бравого мужчины. Их боевой дух находился на достаточно высоком уровне. Надевая массивную броню на изнывающее тело, они думали лишь о скором кровопролитии.