— Лестер заставил?! — переспросил Фили готовый в любую минуту уйти в дом и прекратить объяснение. — Он вам что — пистолетом угрожал?

— Он может сообщить в полицию, что у меня нет разрешения на пребывание на территории США, — объяснила Николь, надеясь на сочувствие и снисхождение.

— Подумаешь! — пожал Фили плечами.

Ее проблема оказалась для него бесконечно далекой.

— Это тебе «подумаешь», — возмутилась его равнодушию Николь, — а меня могут выслать! Я должна была это сделать, неужели ты не понимаешь?

— Ну, теперь вы получили деньги, так что уезжайте давайте! — Фили наконец-то полностью осознал, что никто ни в чем упрекнуть его теперь не может и опасаться ему совершенно нечего. Его грызла досада — не более, — что он попался на столь глупую удочку Лестера, и выложил ему деньги отца. Сейчас Фили хотел побыть один и не думать об этой истории, начинающей его сильно утомлять.

— Я на твоей стороне, Фили, — как можно более дружелюбно сказала Николь. — Мне больно, что ты страдаешь из-за меня.

— Я думал, что вы любите меня… — Опустил он голову. — Я больше вам не верю.

— Ну ладно, — обреченно сказала она. — Тогда я пойду в полицию и все там расскажу — будь, что будет.

— Нет, — твердо ответил Фили.

— Тогда что же мне делать?

Она стояла, скромно скрестив руки на груди, и с надеждой смотрела на Фили. Сейчас Николь совершенно не напоминала ту многоопытную красавицу, прекрасно осведомленную о своих женских достоинствах, что соблазняла его совсем недавно. Но такой как сейчас она ему даже больше понравилась.

— Я не знаю, — подумав сказал он и повернулся, чтобы пройти в дом.

Он понял, что по-прежнему влюблен в нее, но в тоже время не хотел сейчас разговаривать с ней.

Он подошел к дверям и обернулся.

— Но я не хочу, чтобы вас арестовали, — сказал он, сообразив наконец, что история еще не завершена, и ему необходимо сделать все так, как это сделал бы на его месте отец. — Где десять тысяч долларов моего отца?

— У Лестера, — сразу призналась она. — Я не взяла ни цента.

— Вы не желаете помочь мне попытаться их вернуть? — спросил он таким тоном, что она догадалась — с ее помощью или нет, он все равно постарается вернуть украденное.

«И скорее всего добьется своего, — подумала она. — Но даже если у него ничего не выйдет, я свой выбор сделала". И сказала:

— Ну конечно я тебе помогу, Фили.

— Отец возвращается завтра вечером — следует торопиться, — принялся размышлять вслух Фили. — Но для начала вам следует где-нибудь спрятаться — пусть Лестер ни о чем не подозревает.

— Где? В той опостылевшей дешевой гостинице, куда засунул меня Лестер?

— Я не знаю, — пожал плечами Фили и вдруг его осенило: — У Шермана! Мы там всегда прятались! И Шерман поможет нам что-нибудь придумать!

— А может на Лестера просто надавить? Он же ведь на самом деле трус! — посмотрела она на него вопросительно.

— Да я как раз об этом сейчас и размышляю.

— Ну и хорошо, — улыбнулась она своей удивительной улыбкой. — Фили, ты очень изменился за эти дни…

— Мне очень вас не хватало, мисс Меллоу, — сказал он под влиянием ее улыбки, сделал к ней шаг и прижался к ее груди.

Она обняла его. И вдруг он понял, что жизнь прекрасна, не смотря ни на что.

Тем не менее, параллельно осознанию, что все хорошо, он не переставал думать, о том как сделать, чтобы все стало совсем хорошо. То есть о том, как вернуть деньги.

— Кстати, — он перестал обнимать ее и сделал шаг назад. — А где сейчас Лестер? Ведь он может застать нас вдвоем в любой момент.

— Полчаса назад он выехал куда-то за ворота. Я видела, — сказала Николь.

— Все равно здесь оставаться не следует, — решил Фили. — Пойдемте к Шерману, там все и обсудим. Подождите меня здесь!

Фили сбегал за своим велосипедом, и они вышли за ворота.

Это на велосипеде до Шермана совсем близко, а пешком-то не очень. Но они никуда не торопились, погода была превосходна, из-за горизонта выползала неспешно луна.

Фили вел велосипед, стесняясь ехать, когда дама идет пешком. Она шла с другой стороны велосипеда, но Фили все равно было очень приятно, что она идет рядом.

— Мне с самого начала не нравилась вся эта история, — проникновенно рассказывала Николь. — Сперва Лестер сказал, что хочет отомстить своему хозяину за что-то и просит, чтобы я помогла ему. «Это шутка, — говорил он, — не более». А потом, когда я уже устроилась, то Лестер все поторапливал меня. Я ему прямо сказала, что не хочу тебя обманывать. И тогда он показал свое лицо. До этого он прямо не угрожал, а тут сорвался на ругань, грязно оскорбил меня. Сказал, что это будет словно я даю тебе частные уроки. Частные уроки любви… — она замолчала, о чем-то задумавшись.