– Не знаю… Пока ничего не знаю. Но очень хочу знать о них все. Понимаешь, все! Может, и не та это нитка, что ведет далеко за кордон, но происходящее им на руку. Можно шум поднять: вот, дескать, как в России, даже молиться нельзя спокойно, что же, мол, о другом тогда говорить. А большевики декларируют свободу вероисповеданий! Любят эти господа пошуметь, позлословить. Поэтому надо иметь в виду и такой оборот. Хочешь спросить, зачем оставил? Объясняю: работать будете в контакте с ВЧК. Понял? Ну и молодец. Они пойдут своим путем, а вы – своим. Ты, Федор, раньше тоже в ЧК работал, опыт имеешь, поэтому поглядывай, чтобы не пропустить чего важного для наших товарищей. В напарники тебе дадим Шкуратова. Он не робкого десятка, силой природа не обидела, да и соображает неплохо. Не против?

– Нет, сам хотел его попросить. Дружим мы с ним.

– Вот и хорошо, быстро, значит, сможете понимать друг друга. Помни: нет у нас права допустить гибель или утрату похищенных ценностей. За ними труд русских мастеров и история России…

На Арбат Ангелина и Колька Псих пришли под вечер. Псих, беспокойно вертя головой, поминутно оглядывался, нервно сплевывал под ноги прохожим. Ангелина одернула его:

– Прекрати суетиться!

Она толкнула высокую застекленную дверь под широкой вывеской: "Тихон Кудин – товары на любой вкус", вякнул колокольчик. Колька, перекинув тяжелый саквояж из руки в руку, исподлобья осмотрел полупустой торговый зал магазина, полки с товарами, стоявшую у прилавка молодую барышню, которой разбитной продавец ловко отмерял аршином пестрый ситец.

Мимо них прошмыгнул мальчишка с большим медным чайником, поливая из него затоптанный пол – видно, собрался замести мусор, а потом уж взяться за тряпку.

Ангелина подошла к прилавку.

– Чего желаете?

Продавец вежливо наклонил напомаженную голову, вопросительно уставившись в красивое лицо цыганки. На Психа он не обратил ни малейшего внимания.

– Нам бы Тихона Ивановича.

– Тихона Ивановича нет-с… Изволил отъехать. Могу пригласить старшего приказчика… Иван Федотыч! – нараспев крикнул он, не дожидаясь ответа. – Выйдите сюда, пожалуйста… Сейчас, мадам, один момент-с.

Через минуту из-за занавески, прикрывавшей дверь во внутренние помещения магазина, появился Иван Федотович Алдошин.

Молча мазнув взглядом по лицам Ангелины и Психа, он откинул доску, закрывавшую проход за прилавок, и сделал рукой приглашающий жест:

– Прошу.

Цыганка, немного помявшись, быстро прошла следом за Алдошиным в открытую дверь, за ней шагнул Колька Псих с саквояжем в руке.

В большой комнате, куда привел их Алдошин, на длинном столе уже были приготовлены весы. Задернув занавеси на окнах, Иван Федотович включил свет, встал напротив весов, надел пенсне с длинным шнурком.

– Ну, голуби, давайте.

– Нам бы Тихона Ивановича, – как заученный урок, повторила Ангелина.

– Он уехал по делам. Вы не беспокойтесь, он меня предупредил, и я все знаю. У Тихона Ивановича от меня секретов нет.

Алдошин не набивал себе цену: Кудин действительно доверял ему почти во всем – как не доверять, когда дражайшая супруга Тихона Ивановича приходилась родной сестрицей Ивану Федотовичу?

– Что же вы, – поторопил их Алдошин, – доставайте свой товар. Надо успеть взвесить, рассчитаться, а нам скоро магазин закрывать. Или так и пойдете?

Ангелина решилась. По ее знаку Псих открыл саквояж, начал вынимать золотые и серебряные вещи.

Алдошин едва сдержал себя при виде всего этого – хорош родственничек. Сам вроде как в отлучке, а если застукают, то отвечать изволь Иван Федотович? Нет, голубь, так дело не пойдет, никакие родственные чувства не удержат: свой процент от этой сделки он тоже возьмет, а этим все равно деваться некуда!

Взвешивал Иван Федотович быстро. Не глядя, привычно протянув руку, нащупал счеты – столь родной для каждого торговца и бухгалтера инструмент, – подтянул их к себе. Кончив взвешивать, сухо защелкал костяшками, беззвучно шевеля бледными губами.

– Так, чем желаете получить?

Оставив счеты, он сгреб скупленные ценности и поднес их к сейфу. Заметив заинтересованный взгляд Психа, встал так, чтобы тот не видел, как он отпирает огромный стальной ящик. Свалив туда металл на заранее припасенную мягкую тряпицу – чтобы не звякал, упаси Господь, – достал пачку денег, тоже заранее приготовленную, снова повернулся к посетителям.

– Так чем?

– Треть товаром. Остальное деньгами, – Ангелина смотрела на подвижные пальцы Алдошина, быстро перебиравшие денежные купюры в пачке.

– Так-с, тогда скинем… – Иван Федотович бочком подошел к счетам, не выпуская из рук денег. Покосил глазом на цыганку. – Каким товаром желаете?

– Обувь мужская и женская, мануфактура.

– Материал какой? Шерсть, ситец?

– Поровну.

Алдошин быстро защелкал на счетах.

– Это как пожелаете… Как уж изволите…

Закончив считать, послюнявил пальцы и быстро разложил пачку денег на две части. Меньшую, не стесняясь Ангелины и Психа, убрал в карман. Большую подвинул к ним.