Шрифт:
Наталья Порфирьевна посмотрла на Вово уничтожающимъ взглядомъ.
Онъ совсмъ растерялся и ничего не могъ сообразить.
Наскоро простясь, онъ пустился почти бгомъ черезъ анфиладу громадныхъ гостиныхъ и галлерей Талубьевскаго дома, едва не забылъ надть пальто, и похать къ Хрепелевымъ.
Но тамъ никого не принимали.
XL.
Разставшись съ братомъ, Аникевъ медленно пошелъ, направляясь къ Михайловскому скверу. День разгулялся, подулъ мягкій втеръ, чувствовалось первое дыханіе приближающейся весны.
Было еще довольно рано, и Аникевъ соображалъ, что всего лучше дойти пшкомъ до набережной. Такимъ образомъ онъ попадетъ къ Алин именно въ самое время.
Конечно, онъ рисковалъ не застать ее дома, или застать не только ее, а и ея князя, и всякихъ постороннихъ людей.
Опять увидть этого невыносимо противнаго человка, услышать его отвратительно-скрипящій голосъ, дотронуться до его красной, холодной руки...
Все равно, все равно; но онъ уже не можетъ не идти къ ней, потому что усталъ невыносимо и кром нея у него никого нтъ теперь. На Фурштатской онъ опять ничего не добился, то-есть не добился Сони. Ему сказали, что Лидія Андреевна вернулась вчера вечеромъ одна и очень рано ушла изъ дому. Тогда онъ похалъ въ Европейскую гостиницу, къ брату. Ничего особенно пріятнаго, радостнаго онъ и не ждалъ отъ этого свиданія, но все же не думалъ, что придется истомиться и устать до такой степени...
Правда, есть одинъ человкъ, съ которымъ не холодно, это -- Вово. Онъ чуть ли не одинъ остался отъ прежняго времени. Несмотря на свое удивительное подчасъ легкомысліе и мелочность, онъ все-же не измнилъ, вмст съ измнившимися обстоятельствами, какъ измнили другіе. Что-жъ такое, если онъ производитъ впечатлніе вчнаго полуребенка, если онъ довольствуется самымъ пустымъ существованіемъ и никогда не могъ ни на чемъ серьезно остановиться. Все же онъ гораздо выше множества людей, считающихся серьезными. Онъ честенъ и добръ, ни въ комъ не заискиваетъ, неспособенъ ни на какую интригу. Съ нимъ случаются минуты духовнаго просвтлнія, когда вдругъ, сквозь оболочку свтской маріонетки, проглядываетъ что-то разумное, сердечное, человческое.
Къ нему бы? Только, вдь, неизвстно, на какую попадешь минуту, а главное,-- гд же его искать: въ этотъ часъ онъ ужъ кончаетъ свой туалетъ и начинаетъ свое вчное порханіе по городу.
Никого нтъ, кром Алины. Эту недлю, до вчерашняго дня, Аникевъ мало о ней думалъ, онъ думалъ только о Сон. Но записка, прочтенная имъ вчера вечеромъ, опять его отравила. Не забывая о Сон, то и дло мучительно возвращаясь къ ней мыслями, онъ чувствовалъ, однако, что образъ Алины снова вернулся, что онъ здсь -- и не уйдетъ.
То было жуткое, мучительное и въ то же время зачаровывающее ощущеніе. Въ немъ заключался и паническій ужасъ близости призрака и сердечная радость близости живого, любимаго существа. Аникевъ сталъ, наконецъ, удивляться, какъ же онъ могъ эти дни, эти мучительные дни прожить безъ Алины -- до того возростало въ немъ, съ каждой минутой, страстное влеченіе къ ней, желаніе скоре,-- скоре ее видть, слышать ея голосъ...
Самъ того не замчая, онъ ускорялъ шагъ и, повернувъ отъ Лтняго сада на набережную, почти бгомъ спшилъ къ ея подъзду.
Теперь ему казалось, что онъ непремнно опоздаетъ, что вотъ она, можетъ быть, въ эту самую минуту уже выхала изъ дому, что онъ засталъ бы ее, если-бъ не потерялъ даромъ столько времени.
Если ея нтъ, если онъ не можетъ сейчасъ же ее увидть,-- что станетъ онъ длать? Ему уже представлялось, какъ онъ долгіе часы, въ томительномъ нетерпніи, ходитъ взадъ и впередъ по набережной...
Запыхавшись, съ громко стучащимъ сердцемъ, отворилъ онъ тяжелую дверь. Швейцаръ, очевидно, его узнавшій, сказалъ ему:
– - Княгиня дома, только врядъ ли принять могутъ.
– - Отчего?
– - Да он что-то нездоровы, второй день не вызжаютъ! Однако, распоряженія никакого не было-съ. Я сейчасъ позвоню, вы извольте отдать свою карточку человку...
Черезъ нсколько секундъ съ лстницы сбжалъ длинный молодой лакей, сіявшій блымъ галстухомъ и гербовыми пуговицами. Онъ почтительно принялъ отъ Аникева карточку и также быстро поднялся по широкимъ ступенямъ.
Аникевъ совсмъ застылъ и смутно чувствовалъ, что если Алина не приметъ его,-- онъ никогда больше къ ней не вернатея.
Прошло дв-три длинныя минуты.
– - Пожалуйте!-- раздалось, наконецъ, сверху.
Тогда онъ медленно снялъ съ себя пальто и сталъ подниматься по лстниц.
Тотъ же молодой лакей провелъ его по знакомымъ уже комнатамъ и оставилъ у спущенной портьеры, за которой была та уютная маленькая гостиная, гд нсколько дней тому назадъ скрипящій голосъ «la b^ete» нарушилъ наплывшее было любовное очарованіе.
Аникевъ не усплъ еще ршить -- слдуетъ-ли ему пройти туда или подождать, какъ шевельнулась портьера. Но это была не Алина, а молоденькая хорошенькая двушка съ хитрыми зеленоватыми глазами, въ гладкомъ темномъ платьиц, черномъ шелковомъ передничк и съ манерами скромной институтки.