– Так и почему он умер? – я куда сдержаннее, чем могу показаться. Перебесится, а всё растреплет, как было и не было. Деревенские мамаши самое рейтинговое радио. Я, конечно, не ожидала нападок (понимания тоже), но уж переживу как-нибудь. Хотя я и не имею ни малейшего понятия, в чём провинилась. Где опять сделала ошибку?

– Да от рака он умер! Болел твой папаша долго! А тебе по барабану было, авось аукнется. Ноги раздвигать, кому не попадя меньше будешь! – прозвучало, прямо как проклятие. А что-то я не трепещу.. Кажется, аукнулось. – По мужикам находилась, унизила моего сыночка, и имеешь совесть звонить мне?

Ого, как интересно. Так я по рассказам Хэсона сама ему изменяла? Я? Кусок дерьма на самом деле тоже недалеко ушёл от своей матушки. Вот кому-кому хватило совести после лжи, снова предлагать отношения, объясняя свою скотскую натуру молодостью. Настолько грязной я себя давно не чувствовала. Со всех щелей на меня посыпались обвинения, и хоть в одном бы была действительно замешана. Обидно и мерзко, с какой стороны не посмотри.

– Думаю, вам пора подтереть сопли своему Хэсону. К Великому сожалению, он так и не научился самостоятельности. – Я сбросила неприятный звонок, и упала на скамейку возле моего подъезда.

Между делом вспомнилось, как моя бывшая однокурсница рассказывала, что у всех женщин в их семье рак груди, и что она боится такой же участи. Но рак – не наследственное заболевание, и учёные не могут дать объяснение сходствам в генотипе. Рак имеет наследственную предрасположенность. Но пап, мы же с тобой такие разные и непохожие. Как же ты так.. со мной. Скучал?

Так сильно хотел меня увидеть?

Любопытный Хэсон пытался дозвониться до меня повторно, чтобы узнать подробности диалога. А я послала этого сукина сына куда подальше, и добавила в чёрный список. Такой подложенной свиньи можно было только подивиться. Изворотливость Хэсона всегда пользовалась популярностью в школе. Такой талант с годами не пропадает.

Переступаю неуверенно перед порогом в гостиную, где на диване замечаю сидящую Джину, с бесстрастным лицом наблюдающую музыкальное шоу. Боязно окликать её по имени. Дико неудобно первой заводить разговор. Да и Намджуна дома нет - броситься в защиту некому. А в домашних пушистых тапках она выглядит так задушевно по-домашнему. Потрёпанная растянутая футболка с Марио дополняют образ, а улыбка всё равно с губ не сходит. Привыкать к людям – плохая привычка. А всё никак от меня не отвадится.

Без лишнего шума опускаюсь на диван рядышком, обнимаю закинутые коленки, и опрокидываю на них голову. Мохнатый пласт лежит в джининых ногах, и вполне громко сопит, высунув язык. Как человек.

Послышавшее шмыганье носом, привлекает моё внимание. Сокджина продолжает игнорировать присутствие второго человека, но я не стану дуться и хлопать дверьми. Вроде не в том положении, вроде – не имею право.

– Я оканчивала курсы медсестёр, потому что не боялась смерти. – От злой Джины почти и след простыл, но сожаление осталось дотлевать где-то по памяти. – Когда я была на практике, к нам привезли семью Намджуна, попавшую в аварию. Его жена и ребёнок умерли на моих глазах, а тот, за кем я ухаживала три месяца – был Намджун. – Вот как.. А потом они долго дружили. Это я помню. Их архивное видео долго играло в моей голове, над каминной полкой, где дотлевали старые никому ненужные записи воспоминаний. У моих архивных видео нет пометок.

– Хуан. Повторюсь. Я не боюсь смерти, но я не хочу на ней присутствовать.. – мои глаза изучали её профиль, прямой аккуратный носик, чудаковатые розовые волосы (надеюсь, никому в суп не попали), пухлые губы.

А бояться смерти и не нужно – говорил Чимин. А ещё он говорит, что её незачем ждать. Нужно получать удовольствие каждую секунду, и жить так, словно завтра наступит конец света. Лиричный смысл, а на деле всегда наоборот. Конец света каждое утро пролезает через окно, оглашая, что разбил кружку/уволили с работы/забило унитаз/нет воды. Умер мой отец..?

– Если ты здесь за смертью, то не трави мне душу. Слышишь? – Джина перевела свой намокший взгляд в мою сторону, и нахмурила брови. Я мягко улыбнулась ей, и резко кинулась сцеплять руки на шее, целуя в щёки – натерпелась холодности, забирая теплоту, исходящую от неё. А она уже точно не злилась.

Много раз повторяла ей, что у меня всё будет хорошо. Что я буду жить. Что поводов для переживаний практически нет. Что для меня нет преград. Что:

– Обещаю – всё будет хорошо. – А кодеин, прописанный Мин Юнги пёк карман сумки.

Я вру, потому что мне хочется побыть счастливой ещё немножко. Сейчас, когда на уме множество мыслей, я не сумею принять верное решение. Мой эгоизм – моя надежда.

Джина громко всхлипнула и заплакала, поглаживая меня по спутанным уличным ветром волосам. Не знаю, поняла ли она мою ложь, приняла ли и что скажет потом.

А про себя я продолжала заведённой песенкой повторять девушке ещё одну фразу. Много-много и ещё очень долго. Она стала моей любимой под звук дождя об оконную раму. Свежестью по венам и мокрые глаза.. Джина..