Дакота бросил взгляд на старика, потом снова откинулся назад.

Прикрыл глаза. Понял.

– Дождешься, старик, – сказал барон устало. – Будет у тебя «солдатский зять».

«Солдатский зять». Это когда связываются два вроде бы совершенно отдельных события. Через деревню прошли наемники, а потом у чьей-то дочки растет живот. Такая вот странная шутка. И нешуточное оскорбление.

Йос молчал, только лицо отвердело.

– Молчишь? Молчи, старик, правильно. – Барон встал. Посмотрел на наемников с откровенным презрением. – Никчемные вы люди.

Наемники заворчали.

Что он делает? Чего добивается? Я не понимал. Самоубийства?!

– Себастьян Франк, – заговорил барон негромко, – в своей знаменитой книге писал… Слушайте внимательно, ублюдки, повторять не буду!.. Он писал: «Те подданные, что участвуют в войне по повелению своих господ и по окончании её возвращаются к своим занятиям, по справедливости называются не ландскнехтами, а солдатами, честными ратниками. – Барон сделал паузу, прищурился и продолжил. – Но безбожных и погибших людей, занятие которых разрушать, резать, грабить, убивать, жечь, играть, пить, богохульствовать, издеваться над вдовами и сиротами; людей, которые радуются чужому несчастью, кормятся, отнимая у других; сидят на шее у крестьян; которые не только каждого обирают и грабят, но также вредят друг другу – о них я ни под каким видом не могу сказать, что они не являются язвой всего света».

– Зачем честных солдат обижаете, мессир барон? – хрипло спросил Кловис. – Мы вас не трогали…

– Я ненавижу убийц, – прервал его барон. Оглядел наемников, сказал жестко: – Именно так. Жалкие ублюдочные убийцы. Любой из вас, бродяг-наемников, ступив на мою землю – окажется на виселице. Я, Иероним Косовиц, барон фон Тальк, обещаю вам это!

Мне вновь показалось, что пространство кабака пронизывают прозрачные нити.

Наемники медленно подались вперед; люди барона теснее обступили своего господина. Фон Тальк склонил голову на бок, как делают большие собаки. Невесело усмехнулся.

– Зря. – Кловис оскалился. Клинки вокруг него ответили блеском. – Мы вас не трогали.

– Огонь! – скомандовал барон.

Я невольно пригнулся. Сейчас будет грохот и дым! Много грохота и много дыма. Наемников словно прибило градом – они разом присели. Опытные, черти!

Негромко прозвучали сухие щелчки.

И – тишина.

Кажется, это удивило не только меня.

– Что за дьявол?! – выразил человек барона общее мнение.

Солдаты переглянулись, озадаченные и испуганные. Ни один пистолет не выстрелил. Почему?

Невозмутимо молчал «старик».

Конечно, пистолет – не самое надежное оружие в бою. Подмоченный порох, изношенный кремень, ослабленная пружина… что там еще? Причин много. Но, хаос побери, у шести-семи пистолетов разом?! Чего-то я не понимаю. И магии не чувствую, что характерно.

Хаос! Видимо, придется нам вмешаться.

– Ог-гонь! – приказал я вполголоса. Дакота мгновение помедлил, словно сомневаясь – подчиниться или нет. А что, если нет?… Додумать я не успел. Плавным движением телохранитель поднял пистолет…

П-шш. Бух, вспышка.

Белый дым.

На Дакоту неведомая сила, похоже, не действовала.

Дым рассеялся. Старик продолжал стоять, как ни в чем не бывало. Видимо, сегодня его слишком часто убивали, и он успел привыкнуть.

И вдруг прозвучало негромкое «ох».

Все обернулись – даже «мастер Йос». Сперва никто ничего не понял. В этом возгласе была такая нешуточная боль, что даже видавших виды наемников проняло. И тут я увидел.

Марта, которая пришла со стариком, покачнулась, ноги ее подкосились. Белая, как мел. Девушка беззвучно повалилась на пол, словно из нее вынули кости. Хаос!

Все, доигрались.

В следующее мгновение старик был уже рядом с дочерью, поднял ее на руки – прыть у него оказалась юношеская, не по годам. Понес в сторону лестницы, едва ли не бегом. Отчетливый скрип дерева. Стук каблуков. На посыпанном опилками полу за ним оставались красные пятна. Тишина вибрировала, как задетая струна. Запах гари и кислый привкус пороха на языке.

Я перевел взгляд. Рядом со мной замер Дакота – с дымящимся пистолетом в руке. Вот тебе и постреляли. Лицо варвара выражало растерянность.

Кажется, он целился отнюдь не в девушку.

Какого черта! Я сам видел, что он целился в «старика». Ствол пистолета был направлен в сторону от того места, где стояла Марта. Но я же видел кровь? Видел упавшую девушку? Ничего себе рикошет! Я огляделся. Наемники и люди дворянина теперь смотрели на нас с Дакотой. В их взглядах было маловато добрых чувств – на мой вкус.

Напряженное молчание.

– Заика с ними! – закричал наемник в грязной рубахе.

Это решило дело. В следующее мгновение раздался рев, и на нас хлынула волна нападающих.