После ночи, проведённой порознь, мужчина не знал, как вести себя с Королевой. И уж точно теперь он не собирался ей ни в чём признаваться. С чего вдруг вчера возникла эта идея? Как он вообще мог подумать, что Регине есть дело до его чувств и угрызений совести?

— Будешь сидеть впереди или сзади?– безлико поинтересовался Шляпник.

— Впереди.

— Кто бы сомневался?– буркнул себе под нос мужчина.

— Что ты сказал?– прохладно переспросила Королева то ли оттого, что не расслышала, то ли для того, чтобы поставить Джефферсона на место.

— Говорю: прошу садиться.

От полёта под самыми облаками на укрощённом трёхголовом чудовище захватывало дух. Чувство опасности мириадами острых игл гуляло по телу. Шляпник вплотную придвинулся к Королеве, крепко обхватив её за пояс. Возражений не последовало, и Джефу было всё равно: по причине ли страха падения или по вернувшемуся желанию.

Внезапно Горыныч начал снижаться, не слушая никаких приказов. И вдруг три большие птицы - ворон, сокол и орел - налетели на Змея и принялись остервенело клевать его в лапы. Горыныч пытался отбиться, но всё было напрасно.

— Держись крепче!– велел Шляпник, хотя это было ясно и так.

Наконец, ворон исхитрился стянуть кольцо с когтя Змея, и огромное чудовище вдруг перестало сопротивляться, спокойно опускаясь вниз.

Горыныч приземлился прямо перед огромным прозрачным озером на краю леса, послушно склонив головы перед всадницей весьма воинственного вида. И тут же птицы ударились оземь, превращаясь в трёх молодцев.

— Это что, лукоморьевские разбойники во главе с атаманшей?– оторопело пробормотала Регина.

Ответить Джефферсон не успел, двое оборотней-птиц стащили его со Змея и уронили на землю, заломив руки за спину. Другой оборотень очень аккуратно снял Регину с шеи Горыныча, взял на руки и понёс к всаднице. Между тем воительница взмахнула рукой, и трёхголовое чудище попятилось назад, а затем и вовсе улетело прочь.

— Марья Моревна, сестрица названная,– обратился к всаднице оборотень, держащий на руках Королеву,– благодарствую за подмогу. Вырвали мы из лап супостата красну девицу. Дозволь мне, Ворону Вороновичу, как страршёму, жениться на ней…

— То есть, как это жениться?– подала слабый голос протеста Регина.

— В самом деле!– поддержал один из молодцов, скрутивших Шляпника.– Что ты - старший, не значит, что ты - достойнее. Мы с Соколом Соколовичем тоже хотим счастье попытать!

Джефферсон попробовал приподнять голову, но его тут же уткнули лицом в землю.

— Ты, Орёл Орлович, пыл-то поумерь,– помрачнел Ворон Воронович.– Я кольцо со Змея Горыныча снял, чтобы Марья Моревна могла его наземь спустить!

— А мы прихвостня Кощея поймали,– отвесив Джефферсону подзатыльник, возразил Сокол Соколович,– чтобы он не убёг и хозяина своего не привёл! Как быть, Марья Моревна? Рассуди нас по справедливости!

— А позвольте-ка вас рассужу я, коли скоро являюсь предметом спора,– недобро улыбнулась Королева и знаком велела Ворону поставить её на землю.

— Изволь, краса ненаглядная,– согласился добрый молодец, бережно опуская Регину.– Только помни, это я разглядел, что похитили тебя супостаты!

С последними словами Ворона Вороновича, копившееся в Королеве нетерпенье к Лукоморью (где всё происходило не пойми как и уж точно - не по плану) вырвалось наружу в виде удара, да ещё прямо в глаз «глядельщику».

— Кажется, что-то не то ты разглядел, братец названный,– с трудом сдержала улыбку Марья Моревна.

— За что?– обиженно спросил Ворон Воронович.

— Как же я устала от этого Лукоморья!– рассердилась Королева, подходя к двум другим оборотням и отталкивая их от Шляпника.– То дочурка Бабы Яги клубок в противоположную сторону послала, то пернатая троица Горыныча сбила! Ну, за что мне всё это?!

— Вот видишь, как непросто путешествовать по другим мирам?– отплёвываясь от земли с травой и поднимаясь на карачки, хмыкнул Джефферсон.

Оборотни и всадница быстро переглянулись.

— Из какого вы мира?– насторожилась воительница.

Шляпник вдруг расхохотался, уселся на траву, и даже строгий взгляд Регины не мог его успокоить.

— А теперь осторожно,– отсмеявшись, обратился к Королеве Джефферсон.– Сейчас назовёшь им какой-нибудь не тот мир, окажется, что бывал здесь кто-нибудь оттуда, напакостил и… обвинят нас с тобой в пособничестве ему! И не то что за три дня из этого Лукоморья не выберемся, но и за три жизни!