Глава четвертая

"У меня еще одна пара=("

Телефон тихо завибрировал, показывая уведомление о новом сообщение от Василисы. Текст я увидела, даже не взяв его в руки и выключая блокировки. Сотовый располагался рядом со мной на подоконнике. Он был на беззвучном, а мягкая ткань сумки, на которой он лежал, заглушала вибрацию, но я все равно услышала его. Оторвавшись от созерцания плаката, кинула взгляд на аппарат, после чего снова принялась рассматривать афишу. Красивая.

– Благотворительный бал, - гласила надпись на нем, прочитанная мною вслух. На секунду даже представила себя кружащей по огромному залу в длинном платье с оборочками. Хмыкнула.

Мимо проходили студенты, на которых я не обращала внимание. Поскольку сейчас еще тепло, то многие предпочитали проводить время на улице, близ крыльца, где имелся мини парк с удобно поставленными лавочками. Конечно, было бы удобнее подождать девчонок на этих самых лавочках, но нарываться на глупые шуточки гуляющих в этом самом парке людей не особо хотелось. Так что я предпочла тихий подоконник. Пусть уж лучше просто глазеют. Из-за огромного плаката я видела только ноги мимо проходящих. Одни, кстати, привлекли мое внимание, так как одеты они были в черные "рибоки". С завистью я провожала их взглядом, а хозяин прекрасных вещей нарочито медленно двигался мимо меня, после чего исчез, оставив меня вздыхая. Да, в отличие от Васи, которая из нашей "банды" отличалась не только трезвым умом, но и женственностью, как во внешности, так и в выборе одежды, мы с Женькой полностью соответствовали своим "мужским" именам, предпочитая носить удобные джинсы и кроссовки, чем ходить на каблуках и таскать платья. Выпускной был исключением, когда, скинув свое мужское одеяние, мы все-таки оделись подобающе. Наши с Женькой отцы даже слегка прослезились, увидев занятную картину. А мамы...

Сердце сцепило грустью при воспоминании о красивой женщине со светло русыми волосами и карими глазами.

Клацнув зубами, я снова посмотрела на плакат, в надежде отвлечь свои мысли от женского образа. И у меня получилось. Только это было не благодаря плакату, а недавно увиденным мною рибокам. Которые теперь стояли напротив меня и я в который раз пожалела, что не имею возможность одеть свою любимую обувь, которая располагалась у меня на тумбочке в прихожей.

Телефон снова издал тихий звук, отвлекая меня от черных кроссовок.

"Маруся, я скоро буду".

Закатила глаза. Женькин отец частенько любил слушать шансон. И вот, в один из вечерков он дал послушать дочери один старый и любимый всеми алкоголиками трек, где главная героиня была моей однофамилицей. С тех пор подруга частенько называла меня "Маруськой", напевая совсем дурацкий, по моему мнению, мотив.

Боковым зрением уловила какое-то движение возле себя и, посмотрев вниз, удивилась, так как теперь мне была предоставлена возможность разглядеть черные кроссовки намного ближе. По хорошему материалу и идеальным швам было понятно, что обувка дорогая. Взгляд мой переместился вверх на темную макушку, которая выглядывала из-за плаката. Нахмурившись, я решила не отвлекаться на хозяина дорогой обуви, продолжая изучать бумагу в своих руках, надеясь, что он уйдет сам. Но, по всей видимости, человек не совсем доходящий, так как моего нежелания заводить разговор не понял, и, к моему раздражению, поднялся на носочки. Теперь, выглядывала не только макушка, но и задорно блестящие карие глаза. Решив, что на этот раз он поймет, я подняла лист с афишей повыше, скрываясь от любопытных глазенок.

– Может, отстанешь?
– не выдержала я, так как кареглазый все равно продолжал выглядывать над краем плаката, как бы высоко я его не поднимала.
– Чего надо?

– Как дела?
– спросил веселый голос из-за бумаги.

– Чего надо?
– не ответив, буркнула я, убирая лист и складывая его в сумку. Лицевую сторону старалась не показывать парню.

– На танцульки собралась?
– весело поинтересовался Данил, кивая на сумку. Черт, заметил.

– Нет.

– А зачем тогда...

– Нет, - оборвала его. Парень, казалось, не замечал моего угрюмого настроения, явно направленного на него. Нагло сдвинув мою сумку в бок, он уселся рядом со мной.

– Как дела у тебя?
– снова переспросил он, широко улыбаясь. В карих глазах светился неподдельный интерес.

– Замечательно.

– Кстати, симпатичная сережка, - добавил он, смотря на мой липовый пирсинг.
– Мне нравится.

– Да что ты прицепился как банный лист?!
– взорвалась я.
– Пошел отсюда. Ну-ка, ну-ка, - начала толкать его в бок, принуждая его тем самым слезть с моего подоконника. Моего потому, что я заняла его первой. Но все мои попытки были тщетны. Исходя из огромной разницы в весовой категории, скинуть парня мне не удалось. Да что там, он даже на сантиметр не сдвинулся, восседая, словно нерушимая гора.

– Смешная ты, - хихикнул он, наблюдая за моими манипуляциями и возмущенными фырканьями.

– Оборжаться просто.

– А еще грубиянка.

– Охренеть какая еще, - да, не зря Женька называла меня "хреноязычной". А все из-за моей тяги применять данное слово в любых ругательствах.

– Вандалка еще.

– Мне пнуть еще раз?
– невозмутимо заметила я, отчего брюнет замолчал. Сморщившаяся моська была явным доказательством того, что заработать еще один синяк ему не хотелось. А то, что синяк у него с первого раза, я просто уверена.