Но на данный момент меня волновала не толпа удивленно смотрящих на меня студентов, а то, что по моей щеке текла капля чего-то омерзительного. Стойкий запах темной жидкости донесся до моего носа, словно щекоча. Теперь уже глухое молчание превратилось в шепотки, которые прерывались кашляющими смешками, превращаясь во всеобщий смех. В кулаке я сжимала листок с картинкой, той самой картинкой, которую приклеила к внутренней стороне двери вчера, в качестве насмешки над Антоном. Эту самую картинку он вручил мне в руки, перед тем, как вылить на меня что-то из ведра. И сейчас я чувствовала, как это "что-то" с неприятной скользкостью проникает под одежду. Черт. То, что придется выбросить эти шмотки я ни грамма не жалею, вот только мое нижнее белье было мне по нраву и это единственное, что будет жалко отправлять в мусорку.

– Ну что, кикимора, теперь не только твой внешний вид, но и запах соответствует твоему ничтожеству.

Вдох. Выдох. Закрыла глаза и начала считать до десяти. Услышала, как раздался звук чей-то фотокамеры.

– Теперь, жаба болотная, будешь знать, как нарываться...

Запах стал невыносим, поэтому стала дышать через рот, делая глубокие вздохи и наполняя грудь кислородом.

– ... Думаешь, я настолько туп, что не догадался, что это ты, уродина, все это сотворила вчера, - шипел где-то рядом голос одногруппника. По громкости звука поняла, что стоит он рядом.
– Маленькая сучка...

Если он и хотел сказать что-то еще, то я ему этого не дала, да и не хотелось слышать то, что меня уже не удивит. Покрепче сжав кулак, с размаху влепила в нос парню, затыкая на последних словах. Почему-то именно эти слова подстегнули меня к этому действию, как-то рефлекторно вышло. Антон от неожиданности даже не смог понять, в чем дело и от моей подачи рухнул на пол. И глядя на то, как он, схватившись за нос, удивленно хлопает глазками в мою сторону, я ощутила сильное желание закусить губу, но не могла, так как на лице моей до сих пор находилась темная масса, вылитая на мою голову. В груди щекотало и, постепенно, эта щекотка переходила на горло. В конце концов, не выдержав, подняла голову и расхохоталась, и, наверное, этим самым снова восстановив тишину между студентами.

– Да ты чокнутая!
– воскликнул Антон. Из-за его руки, прикрывавшей нос, его голос стал гнусавым. Подняв руку, попыталась вытереть лицо, не прекращая смеяться. В глазах першило и, кажется, начали течь слезы.
– Ненормальная!
– Верещал парень.

– Ты только сейчас понял?
– хохоча, спросила я, делая шаг вперед. Антон в это время уже вскочил на ноги, оставаясь на месте. Даже с большого расстояния можно было разглядеть гнев в его карих глазах, что полыхала нетушимым огнем.
– Да ты просто планктон, Антошенька, - я понизила голос до шепота, чтобы слышал меня только он.
– И это все, на что способен твой уровень мозговой активности?

– Уверен, он будет побольше твоего, - рыкнул так же тихо парень.

– Да я сожру тебя на завтрак, - приблизившись, клацнула зубами, отчего Мельников невольно отпрянул.

– Гребанная психопатка.

– Я просто поглощу тебя, одноклеточное...

– Что здесь происходит?!

Еще с первого раза я не забуду и не спутаю голос нашей исторички с чьим-либо другим. Уж очень он у Евгении Вячеславовны звонкий.

– У нашей маленькой мымры внутренний мир наружу вывалился!
– фыркнул Антошенька, все так же со злобой взирая на меня.

– Да и ты, смотрю, вчера свой мирок не удержал!
– вся обволакивающая пелена темной мути, что растекалась по моему телу, была подобна темной и могучей злости, что бурлила во мне, так же растекаясь внутри.
– Аж с пар сбежал.

– Мелкая тварь...
– сквозь зубы цедил одногруппник.

– А ну прекратите!
– остановила его тираду преподавательница, встав рядом с нами.
– Что здесь происходит?!
– Повторилась она. По ее сморщившемуся носу было понятно, что стойкий запах, обитавший вокруг моей персоны, она уже учуяла.
– Почему от вас так несет?
– последовал немедленный вопрос.
– Что это?
– это, скорее всего, Евгения имела в виду мой внешний вид.
– Что вы сделали с собой?

– А можно остановиться на каком-то конкретном вопросе?
– переведя взгляд с Антона, посмотрела на преподавательницу, которая стойко держалась, сохраняя на лице хладнокровное выражение и пытаясь не сморщиться снова от ужасной вони. Даже немножечко зауважала ее, ведь вижу же, что позеленела.

– Конкретном, говорите, - заговорила женщина каким-то другим голосом. Судя по интонации и блеску в глазах - задумала что-то.
– Хорошо. Раздевалки или спортзал?

– Конкретнее не бывает, - буркнула.
– А варианты имеются?

– Конечно, - кивнула Вячеславовна.
– Можете туалеты помыть.

– Что?! Нет, - в ужасе расширила глаза, глянув на молчавшего одногруппника.
– Он же там...

– Только попробуй, - Антон пытался предостерегающе зарычать, но получилось только блеяния овцы.

– Тогда будешь мыть спортзал, - объявила женщина, складывая руки на груди, а ты, - посмотрела на Антона.
– Мой кабинет и заодно переставишь парты в соседнем...