Мои губы мягко касаются его рта, Себастьян тянет меня на себя, и я сажусь к нему на постель. Его рука зарывается в моих волосах, он стонет мне в рот, и я углубляю поцелуй, проникая языком в его рот. В этом поцелуе нет той обжигающей страсти, что всегда присутствовала с Аароном, в нем нежность и стремление просто обнимать Себастьяна, а не бросаться на него, срывая одежду. Мягкий огонь, дарящий тепло душе и всему телу. Он отрывается от меня, его карие глаза поблескивает от эмоций. Себастьян мягко целует меня и отпускает.

– А теперь иди подзарядись, - велит он. – Я не хочу тебя потерять.

В его тоне нет корыстных целей, только забота. Я целую его в щеку и покидаю.

Глава 9

На улице почти никого нет. Еще бы, сейчас час ночи, и работают только бары и круглосуточные универмаги. Я решаю ловить жертву в баре, так меньше проблем на выходе. Набираюсь смелости, и вхожу в прокуренное заведение, оставляя позади стенания по потерянной связи с Аароном. Он разорвал ее сознательно, без видимых на то причин, почему же я должна держаться за нее?

В своих джинсах и высоких сапогах я больше похожа на женщину, чем в комбинезоне. Пальто держу в руках, и шагаю к бару.

– Будьте любезны виски, - прошу я бармена, оставляя купюру на стойке.

Рядом со мной сидит мужчина лет тридцати приятной внешности, он оборачивается ко мне.

– Неприятности? – спрашивает он, широко улыбаясь.

Я понимаю, что он уже пьян, но в такой ситуации это просто удача, что он попался мне сразу. Но в глубине души мне страшно, я не хочу сейчас никакого контакта, прошедшие события заставили меня многое переосмыслить.

Я испытываю полнейшее отвращение к себе и к этому мужчине, когда он нагибает меня над раковиной в туалете бара. Я молюсь, чтобы это унижение закончилось как можно скорее. Себастьян. Я прокручиваю наши разговоры в голове, постоянно твердя, что это ради него. Но слыша стоны мужчины за моей спиной, я понимаю, что больше никогда не смогу выходить на улицу в поисках объекта, чувствуя азарт охоты. До меня вдруг доходит, почему большинство суккубов в спешке выходят замуж до двадцати пяти и рожают детей. Создается постоянный источник энергии и отношения только с одним мужчиной – со своим мужем. Я сдерживаю всхлип, когда чувствую, как в меня проникает поток энергии, становится легче дышать, мозг начинает работать более ясно, но тяжесть на сердце не проходит. Одеваемся в тишине, мужчина смотрит на меня затуманенным взглядом, и выходит из туалета. Я оседаю на пол. Рыдания вырываются из горла, и я захлебываюсь слезами. Я плачу и дрожу, дрожу и плачу. Через какое-то время всхлипы стихают. Я осознаю, что нужна Себастьяну, но сначала нужно смыть с себя все эти мерзости. Звоню в больницу и облегченно выдыхаю, когда слышу, что с Себастьяном все в порядке, и он спит. Беру такси и еду к нему домой. С дверьми справляюсь быстро, все замки кодовые. Душ встречает меня теплыми струями воды, я сижу под ними минут двадцать прежде, чем смываю с себя чужие прикосновения. Потом заталкиваю свою одежду, в которой была в баре в стиральную машинку, засыпая двойную порцию порошка. Одеваюсь в комбинезон и теплый свитер, который почти болтается мне, похоже, что я сбросила вес, пока жила в пансионе.

Себастьян встречает меня счастливой улыбкой, он завтракает больничной едой, но как только видит мое лицо, улыбка сходит с его губ.

– Что случилось? – он отодвигает от себя поднос.

– Ты выглядишь лучше, - мой голос не громче шепота. Я не смотрю на него, а разглядываю цвет стен.

– Что, черт возьми, с тобой произошло? – он выговаривает каждое слово.

Но вместо злости, что приходила ко мне в минуты чьего-либо давления, я делаю судорожный вздох. Себастьян скидывает с себя одеяло, и встает, опираясь на костыль, которого я раньше не замечала. Его нога перебинтована многими слоями ткани и затянута в эластичный бинт, а сам он в больничной пижаме. Себастьян медленно подходит ко мне, не наступая на раненую ногу, а я молчу, не в силах взять себя в руки и вернуть его в постель. Он прижимает меня к себе, и я плачу, оставляя мокрые следы на его рубашке.

– Прости меня, - шепчет он, похоже, ему больно также, как и мне. Он гладит меня по голове и все просит за что-то прощения. За что? За то, что заставил меня искать источник энергии для него, или за то, что увез из пансиона, оставляя без энергии меня саму? Я не знаю ответов на эти вопросы, но становится чуточку легче от того, что он рядом со мной, и мы можем просто поговорить о чем угодно без выяснения отношений, как всегда было с Аароном.

Я не имею понятия, сколько мы так стоим. Но вот заходит все та же медсестра и начинает отчитывать Себастьяна за то, что он поднялся с постели так рано.

Он не обращает на это никакого внимания, а требует принести для его девушки успокоительное. Я будто оцепенела, стою и не двигаюсь. Себастьян ведет меня к своей постели, снимает с меня пальто, сажает на одеяло, затем избавляет мои ноги от обуви. Я не протестую, не осталось никаких эмоций. Он заставляет меня выпить жидкость из стакана, потом укладывает в свою кровать и ложится сам. Мы одни в палате, он обнимает меня, касаясь носом моей щеки. Я утыкаюсь носом в его плечо и проваливаюсь в глубокий сон.

Глава 10

Я снова нахожусь в баре, в туалете, если быть точнее. В той же одежде, в том же ракурсе, но сзади стоит не тот незнакомец, а Аарон. Он смеется мне в лицо, и я чувствую, что плачу. А рядом мисс Клер, она хохочет и подходит ко мне.

– Это тяжело, не правда ли? – спрашивает она и целует Аарона.

Мне больно и мерзко смотреть на эту картину. Я кричу, что есть мочи. В надежде, что это их хоть как-то остановит.

Кто-то трясет меня и что-то кричит. Я открываю глаза и вижу Себастьяна. Значит, это был сон, только сон. Я с облегчением зарываюсь лицом в пижаму Себастьяна, вдыхаю его запах. Он пахнет дешевым мылом, но это самый лучший в мире запах, он настоящий и он принадлежит ему, Себастьяну.