— Он всё мне объяснил, — сказал я. — О тех ужасных вещах, что я совершил. Тогда, в 2001, он испытывал на мне экспериментальную методику и повредил мне лимбическую систему.

Она коротко взглянула на меня.

— Господи, в самом деле?

— Да. К счастью, повреждены были лишь два очень узких участка. Ты знаешь о Финеасе Гейдже?

— О парне, которому пробило голову ломом?

— Именно. Осталась дыра девяти сантиметров в диаметре, но он прожил ещё двенадцать лет. Однако это изменило его — в его случае перманентно; сделало из него практически психопата. В общем, то, что Менно сделал со мной, было похоже на то, что случилось с Финеасом Гейджем — но с более узкой колеёй, так сказать; размер повреждений измерялся микронами, а не сантиметрами. Мой мозг перестроился так, чтобы исключить повреждённые участки.

Она кивнула.

— Да, — сказала она. — Поначалу я не была уверена, но за эти два дня убедилась, что ты снова стал прежним. Да иначе я бы и не поехала с тобой вдвоём к чёрту на кулички.

— Спасибо.

— И знаешь, я читала твой блог; и книги твои тоже. Их никак не мог написать психопат.

— Гитлер любил животных и детей.

— Ты сам под себя копаешь, — сказала она, но я уловил веселье в её голосе.

— Прости.

— Но я не поняла. Почему Менно ставил на тебе эти эксперименты?

— Ну, видишь ли, за пару месяцев до нашего знакомства он сделал кое-что, в результате чего я утратил внутренний голос…

На сто километров дальше…

— И Менно считает, что большинство представителей человеческого рода не имеют внутреннего монолога? — спросила Кайла.

— Именно так. Он думает, где-то шестьдесят процентов.

— Гмм. Примерно столько же, сколько по нашим с Викторией расчетам пребывает в состоянии Q1.

— Интересно, не те же ли самые это шестьдесят процентов, — сказал я. — Если все люди в состоянии Q1, с одним электроном в суперпозиции, поддерживают лишь минимальный уровень мыслительной активности, то действительно можно сказать, что свет у них горит, но никого нет дома.

— Философские зомби, — сказала Кайла, всё ещё привыкая к этом понятию.

— Да. Кто знает, что на самом деле измеряют тесты на IQ, но Q1 должны их проходить без проблем; распознавание образов и пространственные преобразования могут выполняться совершенно автономно.

— Запросто.

— И ты уже доказала, что Q2 — это психопаты, у которых определённо есть внутренний голос, внутренний мир, но которые в буквальном смысле слова думают только о себе — у них отсутствует эмпатия.

— Значит, ты был Q2, когда… когда делал все те вещи?

— Я… нет, нет, этого не может быть. Как я сказал, у психопатов точно есть внутренний голос; они всё время строят планы и плетут интриги. Однако я консультировался с экспертом по проблемам памяти в Университете Виннипега. Он считает, что причина того, что я не могу вспомнить ничего из того периода — не только ту часть, когда я вёл себя нормально, но и ту, когда я слетел с катушек — в том, что я был эф-зэ в течение всего этого времени: нет внутреннего голоса — нет вербального индексирования воспоминаний.

— Получается, есть два вида психопатов?

— Может быть. Одна группа — квантовые психопаты, Q2, с двумя из трёх микротубулярных электронов в суперпозиции. Другая группа — люди с паралимбическими повреждениями. Да, они, разумеется, могут пересекаться: у некоторых Q2 могут быть паралимбические повреждения, но они могут быть также у Q1 и Q3. Возможно, психологи смешивают два разных явления: Q2, психопатов на квантовом уровне, и несчастных сукиных детей с повреждениями мозга, которые заставляют их творить ужасные вещи.

— Наверняка так и есть, — сказала Кайла. — Знаешь, ты, я и Боб Хейр — мы все столкнулись с одной и той же проблемой. Помнишь хейровских «Змей в костюмах», о психопатах на рабочем месте? Попробуй сказать среднестатистическому Джо, что психопаты повсюду, и он испугается, потому что для него этот термин означает исключительно безумных убийц типа Ганнибала Лектера или Нормана Бейтса [41] .

— Именно, — сказал я. — Средний человек видит не количественную, а качественную разницу между Полом Бернардо [42] и хирургом, бесстрастно вскрывающем пациенту грудную клетку. И не видит связи между Джеффри Дамером [43] и алчным банкиром. И всё-таки мы продолжаем утверждать, что это одно и то же. Так вот, возможно, что в данном случае неспециалисты ближе к истине. Может быть, мы и правда говорим о двух разных явлениях. — Я пожал плечами. — Не помогает и то, что психопатия — полагаю, обоих типов — может проявляться огромным количеством способов, благодаря различиям в генетике, воспитании, социоэкономических условиях, жестокому обращению в детстве или его отсутствию и так далее. В опроснике Хейра двадцать признаков, верно? Каждый из них может отсутствовать, присутствовать незначительно и присутствовать значительно, и в сумме нужно набрать тридцать и больше, чтобы пациенту был поставлен диагноз «психопатия». Это значит, что существую тысячи различных оттенков психопатии.

— Четырнадцать миллионов двести семьдесят девять тысяч четыреста пятнадцать.

Я уставился на неё.

— В математике я дока, — сказала она, сверкнув мегаваттной улыбкой.

Двести километров…

— Ладно, значит, Q1 — это эф-зэ, а Q2 — психопаты, — сказал я, — а чему тогда соответствует третье квантовое состояние?

— Людям вроде нас? — предположила Кайла.